Ладно, чего ты хочешь, чтобы я извинился, упал перед тобой на колени? Вам то что надо, дураки вы эдакие, что на вас нашло?» "Вот он нас и дураками сделал" "Это он-то" "Нас" "Просто не понимает, что говорит". "Слышите, как он воет, прямо Чокэнеля". Акатриней на самом деле завыл, обливаясь потом и кипя гневом на хромающего и визжащего пса. "Идите вы к черту",- сказал он и почти бегом, пытаясь избавиться от собак, направился в сторону леса. Псы кинулись за ним, и, когда, он снова появился на берегу Дуная, все увидели, как он отбивается веткой от целой своры собак. Когда он снова двинулся в сторону Мии (новое имя Флорентины - С.Г.), преследуемый по пятам собаками, мне показалось, что шутка зашла слишком далеко, особенно, когда псы схватили его за штаны и вырвали куртку из его рук. Он бежал по берегу реки, но собаки были быстрее, они забежали вперед, окружив со всех сторон, и тогда самый свирепый пес схватил его за ногу и повалил в песок. "Он входит в воду", - сказал Иеремие, в то время, как все продолжали наблюдать за борьбой Акатринея. "Он входит в воду..." "Будьте вы серьезными людьми, что на вас нашло?" Он зашел в реку, не помышляя больше о бегстве в лес: теперь, по крайней мере, у него за спиной была вода, и собаки не могли окружить его со всех сторон. Он подобрал другой ивовый прут и, набравшись смелости, принялся размахивать им во все стороны, разъяренно рыча, с налившимися кровью глазами и пеной у рта... Все приблизились к нему и стали бросать в него комьями земли, но Акатриней даже не вздрагивал. "Он не чувствует боли, как и Чокэнеля", - сказал Килипир... Раздались выстрелы в воздух, наполнив его запахом жженого пороха, и подзадоренные, хоть и обессиленные псы стали оттеснять Акатринея к Дунаю. Он, защищаясь, перекатывался в воде. Псы повалили его, и больше нельзя было разглядеть, где был человек, а где собака, все перемешалось, превратившись в невиданного доселе зверя: у него была голова и туловище собаки, еще одна человеческая голова, человеческие руки и ноги. В собак, которые испугались воды и хотели выйти на берег, все палили дробью, на давая им ступить на землю. И тогда псы возвратились к Акатринею; некоторых из них догоняла смерть от картечи и они кружили, бездыханные, вокруг него. Вода забрала их и они, медленно вращаясь, шли ко дну. Я больше не видел Акатринея в кипящей от визга псов реке. Дунай поглотил его и, что самое удивительное, солнце горело красным сумеречным огнем, трепетали листья и медленно всходила луна».
Поразительно, до какой степени механизмы социального безумия пятидесятилетней давности реализуют себя почти дословно в XXI веке в совершенно, казалось бы, ином недуге - интернетовской новофагии! Все начинается также, как в далеком румынском селе: с безобидных игр, веселых посиделок, совместного вроде бы социально полезного времяпрепровождения. Безобидные игры плавно переходят в странные, непонятно кем вызванные манипуляции с именами, понятиями, сущностями, которые, в свою очередь, приводят к повальной релятивизации добра и зла, к обесцениванию человеческих вечных идеалов, привычных представлений о правильном и неправильном, честном и бесчестном. Под конец массовое безумие венчается полным социальным вырождением, неспособностью проводить грань между виртуальными играми и более чем реальной человеческой жизнью.
Еще более порадоксальны причины возникновения социальных массовых психозов и индивидуальных болезней типа новофагии: это страх перед смертью. Или - если брать шире - страх перед собственной ничтожностью во времени, в пространстве, в истории. Страх этот реализуется исключительно на уровне подсознания: подавляющее большинство людей не отдает себе в нем отчета, однако начинает совершать вещи удивительные по объективной бессмысленности - например, пожирать новизну!
Еще, еще, еще, еще, новое, новое, новое,новое, больше, больше, больше, больше, ни на миг ни на чем не останавливаясь, ни на секунду не вчитываясь в потребляемую информацию! Ничего кроме бессмысленного акта потребления, насыщения ненасытного, утоления неутолимого страха перед смертью. Ничего кроме неосознанной реакции на ужас собственного ничтожества - вот это и есть новофагия. Это и есть наш любимый интернет!
Не принимайте написанное близко к сердцу Все выше - не более, чем первое приближение к колоссальной теме, из которой могла бы выйти шикарная докторская диссертация. Жаль только руки до нее не дойдут у Старого Голубятника - больного новофага, такого же как и его читатели!
Кафедра Ваннаха: То, что за интерфейсом
Опубликовано 10 июня 2011 года
С компьютерами всё хорошо. Объём памяти и мощь
процессорных кристаллов прирастают, а стоимость их падает. Да и программное обеспечение хоть и развивается эволюционно, всё же становится много надёжнее. Ну и проектирование интерфейсов давно стало если и не наукой, то сложившимся искусством, вроде конструирования железок. А проблемы в сфере компьютеров они где-то за интерфейсом. Ну, что влияет на поведение автомобиля? Понятно, что прокладка. Та, что между сиденьем и рулём
Был в России советского периода такой писатель, Иван Антонович Ефремов. Палеонтолог по первой профессии, лауреат Сталинской премии. Автор поражающих проработкой деталей и точностью письма "Рассказов о необыкновенном", впечатляющих подлинно научными предсказаниями открытие алмазов в Якутии ("Алмазная труба"), голография ("Эллинский секрет"). Исторические и историко-географические книги "Путешествие Баурджеда", "На краю Ойкумены", "Таис Афинская". Повесть о палеоастронавтике "Звёздные корабли". Роман "Лезвие бритвы" о соотношении в человеке животного и социального. И трилогия о "Мире Великого Кольца". Образцовая коммунистическая утопия "Туманность Андромеды". Космическая повесть "Cor Serpentis". И антиутопия "Час Быка".