- Вы обещали мне "Историю Манчестера".
- И свежие номера лондонских журналов. Джоуль сел в кожаное кресло напротив конторки и полистал "Философский журнал" с последними статьями Клерка Максвелла. Выпала закладка.
- Кто у вас читает Максвелла?
Джоуль спросил с досадой и любопытством. Ему, естествоиспытателю старой школы, были чужды математические ухищрения новых физиков. Практический эксперимент, наглядное измерение - вот что вызывало в нем теплое чувство удовольствия исследователя и трудолюбца. Его собственные приборы для определения механического эквивалента теплоты напоминали заводскую мешалку и были понятны малому ребенку. А странные математические символы Максвелла, обозначающие то, что нельзя увидеть собственными глазами, напоминали ему средневековую алхимию, с ее загадочными тайнами, доступными только избранным. Наука должна быть понятна любому промышленнику - Джоуль в этом уверен.
Так кто же все-таки прочел заумные статьи Клерка Максвелла? Оказывается, юнец Джо Томсон - сын почтенного букиниста Джозефа Джеймса Томсона, который сейчас просит мистера Джоуля пожаловать на семейный обед. Его супруга Эмма, урожденная Свинделль, будет очень рада… И Джоуль соглашается.
Они выходят из магазина, нагруженные лондонскими физическими журналами и "Историей Манчестера", и идут по кривым улочкам той самой дорогой, которой возвращались домой три поколения букинистов Томсонов.
За развалившимся забором, на зеленой лужайке, примыкающей к коттеджу, идет отчаянная игра. Она называется "фут-боол" и имеет следующие правила, описанные в одной из первых спортивных книжек:
"Игроки разделяются на две партии, занимающие каждая свой город, отмечаемый чертой на земле и флагами; посредине черты ставятся ворота из жердей с перекладиной на высоте три фута от земли. Цель игры заключается в том, чтобы перекинуть мяч ударом ноги (а иногда и руками) в чужой город через ворота, принадлежащие к тому же городу. Игроки стараются этого не допустить…"
В этот самый момент нападающий одной из команд мальчишек, остервенело рвущихся к воротам, сделал совершенно непредвиденную комбинацию: вместо того чтобы повести атаку на ворота противника, он вдруг повернул мяч назад и точным, резким ударом послал его по навесной траектории к длинному верзиле в полосатых наколенниках. Верзила принял удар головой, отпасовал мяч переднему игроку, а нападающий, не дав противнику опомниться, забил короткий решающий гол во вражеские ворота.
Джоуль и его спутник остановились.
Мальчишка-нападающий снова победоносно повел мяч. Джоуль отметил его довольно хрупкое сложение, разлетающиеся светлые прямые волосы, очки. Но тут на поле произошли новые события: началась свалка у мяча; кого-то повалили, вырывая мяч. Раздался свист: голубоглазый мальчик с длинными льняными волосами, сидевший на заборе с кошкой на руках, очевидно, был судьей. Мяч снова появился у границы поля. Штрафной удар. Бил верзила в полосатых наколенниках. Тяжелый кожаный мяч, повернув свое овальное тело, пошел в сторону. Легкий вскрик: нападающий, мальчик в очках, пошатнулся, схватившись за глаза. Томсон, стоявший рядом с Джоулем, побледнел и шагнул вперед.
- Подойдем ближе, мистер Джоуль, - произнес букинист, - это мой сын.
Судья спрыгнул с забора и тоже бросился на поле.
Но тут нападающий быстро отдернул руку, взглянул на лежавшие у его ног очки и, поддав ногой мяч, снова повел его к воротам, заорав:
- Жажду крови!
- Это ваш сын? - изумленно спросил Джоуль. Томсон, слегка улыбнувшись, кивнул.
- И он же читает статьи Максвелла?
- Юношеское увлечение, мистер Джоуль… Впрочем, меня самого удивляет, как тринадцатилетний мальчишка может часами сидеть над формулами?
Между тем Джо Томсон уже стоял у забора и прикладывал к глазам фольгу, которую вынул из кармана судья-мальчик с кошкой. Он же отмотал часть бинта, которым была перевязана перебитая лапа кошки и отдал его бывшему нападающему. Сейчас его заменили запасным игроком.
- Где ты берешь свинцовую фольгу? - спросил Джо.
- Я ее сам прокатываю в мастерской отца. Она мне нужна для нового прибора.
- Вот это замечательно! Ты делаешь опыты?
- Мастерю насос.
- Как тебя зовут?
- Шерль.
Мальчик погладил свою кошку.
- А я пока занимаюсь теорией, - сказал Джо. Он внимательно смотрел одним глазом на своего нового приятеля.
- Если тебе понадобятся приборы, можешь на меня положиться. Но вообще я больше всего люблю животных. Меня здесь каждая собака знает.
- Эй, судья, не забывай дело! - крикнули с поля. Шерль полез на забор.
Мистер Томсон деликатно взял под руку Джоуля и повел его кратчайшей дорогой к дому. Еще издали он увидел приближающуюся к коттеджу высокую фигуру в темном пальто.
"Один манчестерский профессор уже у дверей дома", - с удовлетворением отметил Томсон. Букинист был доволен, что ему удалось пригласить на ужин двух уважаемых ученых: Бальфура Стюарта и Джемса Джоуля.
Когда они подошли к коттеджу с белыми ставнями, в окнах пробежал огонек от керосиновой лампы, пронесенной через комнаты, а из прихожей слышался приглушенный разговор гостей. Через несколько минут Джоуль входил в маленькую уютную гостиную, где около камина сидела седая румяная дама с гладко зачесанными волосами и, похожий на поэта, красивый человек в черной бархатной куртке. Бальфур Стюарт и хозяйка дома миссис Томсон вели беседу.
- Нет, миссис Томсон, - улыбаясь, говорил физик, - я не имею никакого отношения к угасающему королевскому семейству Стюартов. В Шотландии это самая распространенная фамилия.
Томсон подвел к своей супруге Джемса Джоуля.
- О, мистер Джоуль, как я рада! Мы все так давно мечтали увидеть вас!
Стюарт встал и поклонился.
Два манчестерских профессора, стоявших у камина букиниста Томсона, были удивительно непохожи друг на друга. Простоватый на вид, но уверенный в своей могучей силе, знаменитый Джоуль в двадцать пять лет определил механический эквивалент тепла и стал первооткрывателем закона сохранения энергии. Романтический, задумчивый Стюарт хранил про себя лучшие научные идеи и спокойно уступил первенство открытия закона излучения тел немецкому ученому Кирхгофу, хотя имел на это такие же права.
Бальфур Стюарт не стремился быть на виду и удовлетворялся общением со своими учениками в Оуэнс-колледже. Он написал "Физический букварь" для начинающих, и его имя было более знакомо детям, чем ученым. Напротив, Джоуль охотно принял почетную должность президента Манчестерского литературно-философского общества и пользовался широким научным признанием. Сам Джоуль понимал истинную значимость работ Бальфура Стюарта и полагал, что характером молодого ученого управляет не столько скромность, сколько гордость.
- Мы прервали вас на изысканиях генеалогического древа Стюартов, - сказал Джоуль, обращаясь к хозяйке. - К сожалению, я помню только историю Марии Стюарт, казненной по приказу ее двоюродной сестры, королевы Елизаветы.
- Я говорил лишь о том, что в Шотландии каждый встречный может оказаться Стюартом, - ответил молодой манчестерский профессор.
- А каждая встречная может оказаться новой претенденткой на престол? - смеясь, спросил Джоуль.
- Сегодня это было бы безумием, - возразила миссис Томсон. - Ее величество королева Виктория вот уже тридцать два года безоблачно правит Великобританией.
- Маленькая дама в сером, - сказал Бальфур Стюарт.
- А в вас, милейший Стюарт, живет еще шотландская неприязнь к английской королеве!
В дверях гостиной появились новые гости: угрюмый джентльмен с жестким выражением лица и толстый подросток. Это был владелец манчестерской паровозной фирмы "Дабл и компания" и его сын Дабл-младший.
Теперь все общество было в сборе. Разговор стал общим.
- Мистер Джоуль, я слышал, что ваше пиво успешно выдерживает конкуренцию с германским, - отметил Дабл-старший.
Джоуль, добродушно усмехаясь, грел свои толстые красные руки над камином.
- Пожалуй, у нас действительно удача: последняя партия белого пива - неплохой эксперимент.
- Вы, разумеется, шутите, мистер Джоуль, говоря о том, что ставите эксперименты по производству пива? - подхватила миссис Томсон.
- Ничуть. Я считаю, что изготовление пива не менее серьезный процесс, чем, например, излучение света нагретыми телами. - Он взглянул в сторону Стюарта, который больше всего интересовался именно этим. Но тут дверь отворилась и появился Джо Томсон с темным синяком под глазом.
- Джо! Что с тобой? Где твои очки? - воскликнула мать. - И это в тот самый день, когда у нас в гостях мистер Джоуль!
Джо Томсон' перевел взгляд с бледного, невозмутимого лица Бальфура Стюарта на одутловатое, с крупными грубыми чертами лицо Джоуля и нерешительно подошел к знаменитому ученому.
- Ничего, мой мальчик, я видел, как ты проделал великолепный бросок мяча назад, к защите, а потом - неожиданный удар по воротам. Отличный гол.
- Не совсем, мистер Джоуль, я рассчитал иначе.
- А, так был даже предварительный расчет?
- Да. Весь ход мяча от пятого игрока ко второму и потом к третьему был мною точно просчитан и по времени, и по траектории.
- Не слишком ли много математики для простых вещей, мой милый?
- Может быть, и многовато, мистер Джоуль, - согласился Джо и рассмеялся. Он откинул назад светлые волосы, открыв красивый выпуклый лоб и веселый разлет длинных бровей. Синяк под глазом его нисколько не смущал.
- Математики никогда не бывает слишком много, мистер Джоуль, - заметил Стюарт.
Вмешался и владелец паровозной фирмы.