На завтра должна состояться весельная регата - состязание между Кембриджем и Оксфордом. Может быть, там будет и профессор Пэйджет с дочерью… Мисс Розу-Элизабет Томсон встречал довольно часто на лекциях. Занятия наукой все больше привлекали женщин, хотя к этому было много препятствий. Однако мисс Пэйджет совсем не походила на растрепанных девиц из местного колледжа, которые демонстративно разъезжали по Кембриджу на велосипедах. Девицы боролись за свое равноправие с мужчинами в науке, но это, увы, часто вызывало насмешки. В 1897 году произошел даже знаменитый скандал, получивший название "исторического", когда вопрос о принятии женщин в университет был поставлен в Кембридже совершенно официально. И что же? Подавляющим большинством мужчины проголосовали против принятия женщин в высшие учебные заведения и свою победу ознаменовали факельным шествием по городу.
Перед сном Томсон вспомнил о том, что он снова пропустил обед за столом бакалавров и завтра предстоят сложные расчеты с главным служителем.
"Снова пудинг", - подумал он, засыпая.
Золотые волосы на картине Боттичелли
Наутро была пасмурная погода, и барометр в гостиной миссис Кемп двигался к угрожающим переменам. "Регаты не будет", - заметил Томсон, увидев мрачное предзнаменование прибора. Закончив завтрак, состоявший из жилистой говядины и стакана слабого кофе, он решил немного пройтись. А в два часа лекция, и должен прийти Шерль, который уже выступает в качестве демонстратора. Студенты любят его и встречают громадную фигуру восторженным гулом. Все знают, что он кембриджский чемпион велосипедного спорта.
Демонстрационные опыты Томсона привлекают к себе внимание мировой публики. Они остроумны и очень наглядны. А сегодня, когда открыт доступ всем желающим, передние ряды будут наверняка заняты растрепанными девицами из учебного заведения мисс Бернар, возглавляющей движение за равноправие. Пожалуй, для них надо извлечь из шкафов самые эффектные приборы.
Выйдя из дома, Томсон увидел одну из таких девиц, с угрюмым видом раздававшую прохожим брошюры с требованием женского равноправия. Кембриджские ученые школяры в мантиях брали брошюры и насмешливо поглядывали на невзрачную распространительницу. Джи-Джи стало жаль девушку, и он, перейдя улицу, учтиво попросил у нее дюжину книжек. Порозовев от радости, бедняжка подала ему кипу брошюр и показалась не такой дурнушкой. По-видимому, ее портил несуразный костюм и выражение озабоченности.
- Я читала ваши статьи, мистер Томсон, - робко сказала она. - Особено интересно исследование электрически заряженных водяных капель.
- Чем интересно?
- Тем, что электрический заряд удлиняет жизнь капли.
- Жизнь капли? Как удивительно вы сказали. Право, я никогда не думал, что у капли может быть жизнь.
- Но ведь электрически заряженная капля существует дольше, чем незаряженная?
- Совершенно верно.
- Значит, у нее есть своя жизнь.
- Вы - философ, юная леди. Но не буду вам мешать.
- Спасибо, мистер Томсон.
Перед дверью аудитории Джи-Джи остановился, и ему очень захотелось, чтобы на сегодняшней лекции оказалась не случайная студентка из колледжа мисс Бернар, а Роза-Элизабет Пэйджет…
Она сидела в четвертом ряду справа. Он увидел ее сразу, когда поднялся на кафедру. Он разглядел тонкое шерстяное платье в мелкую клеточку, черную бархатную шляпку, чуть надвинутую на лоб. Длинные ресницы были опущены. Интересно, о чем она думает? Он стирал влажной тряпкой формулы с доски. Блестящая поверхность доски отсвечивала, и кто-то попросил занавесить окно. Томсон повернулся к аудитории.
- Сегодняшняя лекция будет посвящена жизни капли, - сказал он.
Пронесся легкий шорох по рядам.
- Да, да. Эта тема относится и к физике жидкостей, и к электростатике, и, быть может, к физике электрического разряда в газах, о которой мы еще ничего не знаем. Итак, что оказывает влияние на самостоятельное существование капельки тумана?..
После лекции Роза-Элизабет подошла к ТоМсону.
- Мистер Томсон, сегодняшняя лекция восхитительна, пожалуй, в аудитории еще никогда не было столько слушателей.
- По-видимому, это объясняется тем, что из-за плохой погоды отменили весельную регату, - улыбнулся Томсон, - и всем любителям спорта пришлось как-то занять свое время.
Роза-Элизабет засмеялась. Она держала сумочку, из которой выглядывал конспект лекций, вложенный в книгу о живописи.
- Вы еще не были на выставке итальянских художников, мистер Томсон?
- К сожалению, я так далек от искусства.
- Напротив, вы к нему очень близки. Это видно из сегодняшней лекции.
- А может ли искусство помочь сделать открытие? - улыбнулся Томсон.
- Только искусство - не может.
Роза-Элизабет покраснела. Смутился и Джи-Джи. Почему-то они оба подумали о том, что "только искусству", наверное, не хватает любви…
- Мне бы хотелось посмотреть на картину, копия которой всегда висела у нас дома, - сказал Джи-Джи.
- Какую?
- Женщина с тусклыми светлыми волосами выходит из створок раковины на морской берег.
"Венера" Боттичелли, - подсказала с улыбкой Роза-Элизабет.
- Толстая молодая женщина с тупым лицом, - заметил Томсон.
Роза-Элизабет расхохоталась.
- Вы непременно должны взглянуть на нее, мистер Томсон.
- А вы не согласитесь поехать со мной на эту выставку? Завтра? С лондонским поездом?
- С удовольствием. Меня приглашала к себе тетушка. Она живет недалеко от картинной галереи.
Томсон радостно кивнул.
- Я надеюсь завтра вас увидеть, если вы не передумаете.
- Я не передумаю…
Мимо прошел, чуть прихрамывая, Эбенизер Эверетт.
- Сэр Джозеф, вас просит к себе лорд Рэлей.
- Эбенизер, старина, сколько раз я просил не называть меня сэром Джозефом.
- Хорошо, сэр Джозеф. Они засмеялись.
Беседа с Рэлеем была сравнительно короткой. Лорд Рэлей начал с неожиданного предложения отдать его последнюю экспериментальную работу Шерлю. При этом Рэлей смотрел на обиженное лицо Джи-Джи улыбаясь.
- Вы создали великолепный метод, Томсон, но вам не хватает лабораторной аккуратности. Не сердитесь. Ваш эксперимент Шерль отлично доведет до конца без вас.
Наступила пауза.
- Мне кажется, дорогой Томсон, что вам пора собирать воедино все ваши фундаментальные исследования и искать для них достойную точку приложения. Теперь у вас будут для этого широкие возможности.
Он задумчиво посмотрел на Томсона, откинувшись на спинку кресла.
- Я уезжаю надолго к себе в Терлинг, - наконец сказал Рэлей, - Кавендишевская лаборатория остается вам.
Томсон, пораженный, не отвечал. Сказать: "Мне только двадцать семь лет - и я не ожидал этой чести"? Или: "Смогу ли я справиться с наследием Максвелла и Рэлея?" Да, но почему я должен отступать?
Рэлей, как бы угадывая его мысли, задумчиво кивнул.
- Я понимаю, победить сомнения трудно. Но наш выбор сделан не случайно: Кавендишевской лаборатории необходим фундаментальный ученый. Вы именно тот человек, который даст ей нужное направление. А о будущих открытиях не говорят, не правда ли?
Он встал и молча протянул Томсону руку.
Через полгода, в день своего двадцативосьмилетия, Джи-Джи был назначен директором Кавендишевской лаборатории.
…На следующее утро Томсон отправился на кембриджский вокзал к отходу лондонского поезда. Он имел франтоватый вид: широкий весенний галстук, отогнутые уголки накрахмаленной рубашки, красивый вязаный жилет и спортивный пиджак. В руках зонт-трость. Сейчас это модно. А ведь история зонта претерпела много изменений. Томсон оказался современником тех кембриджских новшеств, когда отсутствие зонта считалось верхом неприличия, мало того - зонт ни в коем случае нельзя было волочить по земле, его следовало бережно нести перед собой, не касаясь пола. Никто и не предполагал тогда, что придет время, когда зонт превратится в трость, и признаком элегантности станет небрежное покалывание его кончиком по земле.
Но все переживания с зонтом не стоили и десятой доли того, что надо было знать о своем гардеробе. Костюмы светского кембриджца требовали таких денег, что скромному бакалавру без поддержки семьи приходилось неустанно отрабатывать их за счет частных уроков, а подчас - шить в долг. Впрочем, и здесь существовала занятная традиция.
Случилось, например, так, что один из выпускников Кембриджа уехал, получив назначение и не расплатившись с портным. Вернувшись через четыре года, он пожелал отдать долг. Но портной, к величайшему его изумлению, отказался.
- Сэр, у нас издавна существует обычай: если заказчик в течение трех лет не расплачивается с нами, то мы распределяем его долг по счетам остальных клиентов.
Добропорядочность воспитывалась на каждой ступеньке прохождения кембриджцем через университет.
Жизнь в Кембридже была регламентирована и строго подчинена традициям. Размеренные разговоры о науке. Обстоятельное обсуждение преподавателями своих студентов и спортивных матчей - все это напоминало игру заведенных кукол-марионеток: "милейший Ватт", гуляющий с Джи-Джи по намеченным маршрутам; "милейший Монро", известный классицист, обожающий весельную регату, и многие другие прекрасные, добропорядочные ископаемые…