Максимально вежливо, стараясь тогда не задеть самолюбие загадочного молодчика, я постарался уточнить пределы его способностей, да и выяснить кое-что о нём самом:
Как вы господин или товарищ Белов? тут я сделал паузу, чтобы тот определил себя (эмигрантов же многих и их детей коробит от слова «товарищ»!).
Но тот просто ждал продолжения моей фразы. Может, возможно, даже и не поняв, обращённого к нему подспудного вопроса. Было удивительно, но проверка ничего не показала. Может, потому, что тот был молод для памяти о ожесточении гражданской войны?
Пришлось продолжать не так, как хотел поначалу, вытаскивая по частичкам то, что Белов скрывал о себе. Хотя бы узнать, что он может, кроме трюкачества с перемещением предметов и меня чёрт, всё было так по настоящему!
Вспомнив сломанные БР, которые так и лежали в ящике моего стола и которые я так пристально изучал по линии разлома, свершённого неведомой силой, продолжил:
Белов, скажите честно, всё, что вчера вы продемонстрировали в том числе на мне, это что? В чём суть этих трюков?
Улыбка на лице того была из разряда «до ушей».
Да, пожалуй то, что вы увидели всего лишь жалкие, хотя и настоящие трюки, но за ними скрывается
нечто намного большее. Я бы сказал беспредельное.
Что?
Великая сила произнёс с, как мне показалось придыханием, молодчик.
Нехорошие подозрения о дьявольски искусном гипнотизёре, напополам с натуральным издевательством, снова зашевелились во мне и я рискнул настаивать на своём:
Вы бы ещё что-нибудь показали, а то мне кажется всё, что я видел лишь гипноз какой-то и бракованные браслетики.
Бракованными я их не считал, но ситуация требовала уверенных доказательств!
Белов (мне удалось скосить глаза вниз, чтобы увидеть его), рука которого, похоже ранее в мгновение оказалась в воздетом состоянии (он с помощью какого-то действия, которое совершалось ей и подвесил меня?), рыкнул в мой адрес:
Я нахожу ваше отсутствие веры тревожным.
Неведомая сила, видимо как-то направляемая рукой Белова, мягко опустила меня обратно и я снова смог дышать, как положено.
Стоило мне свести вместе пальцы руки, и ваша трахея и шейные позвонки будут переломлены! Впрочем на самом деле, если бы я пожелал, мне даже не понадобилось бы поднимать длань, чтобы вас убить его голос снова вернулся к более мягкому тону вроде бы мы начали доверять друг другу? Вы, без принуждения с моей стороны, вчера отпустили меня из вашего здания, даже доставили мне мой груз. Я не сбежал, и появился за ним. Вы живы. Осталось дождаться страшного часа.
Может, он был и прав. Это было главным пока. Но я вновь добился демонстрации его возможностей. Способности убивать без огнестрельного и холодного оружия.
Впрочем, Белов не закончил:
Товарищ Бельченко, оставьте пока попытки выяснить кто я на самом деле, это пока не так важно. И что я могу а могу я немало. Но мои души благородные порывы насчёт защиты от иноземных оккупантов, скажем так, нужно использовать более верно, чем посадив меня в окоп, откуда я задушу на расстоянии подбегающего с винтовкой наперевес немца. С ликвидацией вражеского пехотинца легко справится любой метко стреляющий солдат Красной Армии
Боец машинально поправил его я, отметив ещё один признак его плохой ориентировки в советских названиях. Всё таки сын эмигрантов?
Как скажете отмахнулся Белов начнётся война, явлюсь сюда, к зданию. Большой начальник как вы, может ведь решить вопрос с моей идентичностью, да? У меня никаких документов, сейчас начнётся война, везде шпиона видеть гарантированно будут. Мне что каждого придушивать и сообщать верьте мне, я не враг!? Вы вот до сих пор не верите
Я высказал ему ответный упрёк:
Пока вы только говорите о том, что будете сражаться за СССР.
Логично. согласился со мной Белов но ждать осталось не долго.
В 8 утра будьте здесь. Я что-нибудь решу
Война начнётся раньше. В четыре или около того
Я смерил его долгим взглядом.
Откуда вы знаете такие подробности?
Не имеет значения. Говорили уже снова упёрся он к восьми, так к восьми приду.
На этом мы и расстались.
Здание облуправления нашего наркомата, ныне разделённого на два НКГБ и НКВД, соседствовало со зданием штаба 10-й армии, с командармом которой Голубевым у меня была прямая связь. На мой вопрос, заданный ему в связи с тяжёлой обстановкой и докладами с границы «Какие вы предпринимаете меры?» он ответил, что командование округа получило его доклад, соединения армии приводятся в боевую готовность.
А уже 22-го, около двух часов после полуночи я получил сведения по линии особых отделов о том, что командующий 10-й армии получил по радио приказ о выведении войск на боевые рубежи.
Я немедленно отправился к соседнее здание лично. В кабинете Голубева увидел его в полевой форме, закрывающего сейф и сумкой на боку. Срывающимися от нервного напряжения тоном он сообщил, что похоже, начинается война, посоветовал привести наши силы и средства в боеготовое состояние, если мы ещё не получили соответствующих распоряжений по нашей линии и отправился на КП подчинённой ему армии
А в третьем часу ночи перестала работать телефонная линия связи