Старик с опаской глянул на бледного, с пылающими глазами Илью и продолжал:
А Евстратий, не евший и не пивший уже пятнадцать дней, оставался еще живым и говорил с креста: «Великой благодати сподобил меня Господь сегодня, пострадать за святое имя Его на кресте, как и Он за нас страдал. Но ты, распявший меня, и окружающие тебя ужаснетесь, и праздники ваши обратит Господь в плач».
Услышав это, душимый злобой жидовин схватил копье и пронзил пригвожденного.
И тотчас показалась огненная колесница, и огненные кони вознесли ликующую душу Евстратия на небо. А святое тело его жестокосердный мучитель бросил в море, и никто не смог найти его.
Через несколько лет, неведомо как, святые мощи Евстратия оказались в монастырской пещере, а отмщение злодеям в тот же день исполнилось. Всех греческий царь перебил
Старик вдруг сонно качнулся, мягко повалился на лавку и засвистел носом так, будто и не нос это был, а свирель скоморошья.
Сомлел, сердешный, улыбнулась мать. А худющий-то, хоть самого в пещеру клади.
Не спал Илья в эту ночь. Новый, чудесно-святой мир узнал он и теперь был душой там, в таинственном пещерном монастыре, где, казалось ему, слышал простые, мудрые слова старцев, кивал головой, беззвучно шептал что-то, яростно сжимал кулаки, крестился и, наконец, под утро, когда на небе Божьи огоньки погасли, так сидя и уснул. Когда же очнулся, старика уже не было, а рядом на лавке лежал маленький белый сверток.
Когда дед-то утром уходил, рассказала мать, поглядел он на тебя спящего долго так и сказал непонятно: «Ему нужней будет».
Осторожно развернул белую тряпицу Илья, а в ней та самая святая просфора!
Да ведь это он хворой внучке нес! удивился Илья. А мы и звать-то его как не спросили
«Русь-русь-русь» То ли жаворонок в траве пропел, то ли Ангел с неба шепнул
Тридцать лет и три года минуло, как приковал окаянный змей Илью Муромца железными оковами к дубовой скамье.
Тридцать три года Христу было, когда распяли Его на кресте, и вот сегодня в полночь вновь, как тысячу лет назад, воскрес Он из мертвых, и вновь Ангелы Его вострубили: «Христос воскресе, смертию смерть поправ! Смерть, где твое жало, ад, где твоя победа?!»
Нежная заря на алых конях солнце на небо вывезла. Улыбнулся Илья, толкнул дверь ухватом, весной подышать, а в темную горницу вместе с розовым утром стремительно влетела ласточка.
У Ильи от неожиданности ухват из рук выпал, а ласточка облетела избу три раза и вдруг села ему на плечо. Илья будто окоченел, дышать перестал, а сердце в груди так громко забухало, что взмолился он про себя:
«Господи! Уйми сердце мое. Так грохает, боюсь, испугается и улетит твоя вестница».
А ласточка, нисколько не страшась, быстро глянула на Илью своим глазом-бусинкой, смело склевала из бороды хлебную крошку и выпорхнула из избы.
Господи! Славлю Тебя, прошептал, волнуясь, Илья.
И в тот же миг яркий, неизреченный свет вспыхнул перед ним и затопил нестерпимым сиянием всю избу так, что Илья зажмурился и руками глаза закрыл.
А из этого неземного света раздался сильный, небесный голос:
Истинно говорю тебе, ныне исцелен будешь и славу обретешь на земле, яко Илия Пророк на небеси, ибо власть даю тебе наступать на змея и на всю силу вражью и ничто не повредит тебе!
Прости, Господи! в ужасе воскликнул Илья. Не могу из-за немощи пасть перед Тобой, а глядеть на Тебя не смею: боюсь, ослепну.
Невозможно человеку во плоти видеть Меня. Но вот апостолы Мои, да пребудут они с тобой!
Блаженны слышащие Слово Божье и соблюдающие Его, твердо сказал другой голос. Открой глаза, Илья, не бойся.
Осторожно отвел он от лица руки и видит свет исчез, а перед ним в блистающих одеждах стоят седобородые апостолы Павел и Петр .
За терпение свое и веру сподобился ты сегодня видеть Божественный свет и слышать голос Спасителя, сказал святой Петр.
А теперь выпей святой воды, и подает ему деревянный ковш.
Пораженный таким чудесным видением, поднес Илья дрожащими руками ковш к сухим губам и отпил глоток.
Теперь вставай, приказал апостол. Вставай с верой, ибо исцелен ты ныне по Слову Божию.
Илья побледнел как мел, перекрестился и медленно встал.
И тотчас в глубоком подземье за Муромом завыл в смертной тоске окаянный змей. Ведь это его погубитель на ноги встал.
Иди! не дав Илье опомниться, сказал Петр.
И свершилось чудо!
Илья, покачиваясь, как младенец, не умеющий ходить, выставив вперед руки, медленно пошел к открытой двери, а когда уперся в косяк, высунул наружу мокрое от слез лицо и крикнул во всю моченьку:
Господи!! Слава Тебе!!
В тот же миг апостолы растаяли в воздухе, а люди, шедшие из церкви, как увидели стоящего на крыльце Илью, так и застыли посередь улицы с открытыми ртами. Когда же опомнились, бросились врассыпную, крича на весь Муром: «Чудо!! Чудо Господь явил нам!!»
До поздней ночи в избе у Ильи толпился народ. Приходили, с недоверием разглядывали, даже щупали его и, затаив дыхание, в который раз слушали о чудесном свете и голосе Спасителя и вдруг, не сговариваясь, начинали дружно, со слезами петь хвалу Господу