Как-то постепенно перестал сравнивать себя с мертвой колодой, а все больше с маленьким, живым листиком среди тысяч других из густой зеленой кроны скромного, но крепкого дерева именем Русь.
Круглый год, изо дня в день, русичи, живущие плодами доброй, теплой земли, внимательно, как послушные дети, слушали и запоминали все, чему учила их заботливая Мать-природа.
А учила она их вот чему.
В декабре, когда холодная зима, встав на ноги, белым волком носилась по миру и мертвила его своими стылыми, острыми зубами, надо было подмечать: много ли зима инею насыпала, высоки ли сугробы надула, глубоко ли землю проморозила все это к урожаю. Если же в конце декабря небо звездисто народится много телят, ягнят, жеребят, ягод и гороху.
Но как бы зима ни лютовала, ни стучала ледяной палкой по крышам, на Светлое Рождество Христово зажигались в домах свечи, и людские души от бед оттаивали.
В феврале, после зимнего солнцеворота, солнышко начинает мало-помалу осиливать зимних духов и прибавлять день на куриный шаг. Бокогрей пришел, жмурится на солнышко матушка, корове бок нагрел.
Март-свистун ветряной откуда подует, оттуда все лето дуть будет. Теперь надо горластых грачей ждать. Если полетят они прямо на гнезда дружная весна будет.
Глянь-ка, Илюша, святые ласточки домой воротились, перекрестилась Ефросинья.
А почему святые-то?
Разве не знаешь? Божья это птица. Где она поселится, тому дому благословение и счастье.
А наша изба им ни разу не глянулась Может, на этот раз погостят?
Но и в эту весну не для каждой избы Господь ласточек послал.
А вот уж апрель зажги снега, заиграй вражки, сипит да дует, дело бабам сулит, а мужик глядит, что-то будет.
Матушка вся в заботах, куличи печет и яйца красит. Скоро для всего христианского мира праздников праздник придет, день, когда распятый Христос, смертию смерть поправ, воскрес из мертвых.
В Чистый четверг, день перед распятием, всем надо в бане попариться, смыть свои грехи и после всенощной службы принести из церкви горящие свечи и выжечь святым огнем кресты на дверях и потолках своих домов.
Этот святой крест, Илюша, для сатаны и злых духов смерть смертная, перекрестилась Ефросинья, а про себя горестно подумала: «Эх, кабы я это до Илюшиного рождения знала, не сунулся бы сюда змей окаянный и не испортил бы сына моего»
А правда ли, что Христос воскресший сейчас по земле ходит?
Истинная правда, Илюша, широко и торжественно перекрестился отец, а сатана, враг рода человеческого, до самого Вознесения Христова в аду ничком от страха будет лежать и не шелохнется.
А вдруг Христос к нам придет? тихо спросил Илья.
Что ты, Господь с тобой! испуганно вскочили с лавки отец с матерью. Слова-то какие дерзостные говоришь! А дерзость страх Божий из души изгоняет.
Да чего вы испугались-то? удивился Илья.
Ага, «чего»! рассердился отец. Ну, придет Он, положим, глянет на нас, убогих, светлыми очами и скажет строго: «Вот вы где, грешники, тараканами затаились! А ну, выходи на суд!»
Да какие же вы грешники? удивился Илья.
Не убили, не украли, никого не обманули.
Что ты, что ты, Илюша! машет руками мать. Безгрешен только Бог и Ангелы Его. Мы же грехами, как куры перьями, утыканы.
А вот уж кукушки и сизые галочки в дремучий муромский лес прилетели. Пробудили своими криками небесного Илью Пророка и отдали ему райские ключи. Седой Илья, громыхая, отпер ими небо, и хлынули на землю майские дожди. Живая эта вода смыла и утопила с лица земли все злое, мерзкое, греховное и напоила ее божественной влагой.
И вновь, как в первый день создания, стала земля молодой, пахнущей травами красавицей. Видно, недаром при крещении людей в Святую воду окунают. Только она сможет смыть с души все прежние грехи и возродить к новой, чистой жизни.
В начале мая, оглушенный пением тысяч невидимых в ночи соловьев, Илья, блаженно зажмурившись, думал: «Нет, ни в заморских странах, ни в славном Киеве таких певцов не слыхали. Только в Муроме такая радость живет».
А вот уж лягушка квачет овес скачет, комары зазвенели, скоро огурцы сеять. Вокруг Мурома нежно-зеленые ковры расстелились.
И муравы такой духовитой нигде нет, выглядывает в отворенную дверь Илья, недаром, видать, Муром наш Муромом назвали.
Лето в зеленом сарафане по весенним разливам на челноке приплыло. Святая Троица тихо с неба спустилась, и теперь все три богоносных Ангела в каждом доме незримо за столом отдыхают.
Кузнечики на жаре расцокались. Всем лето пригоже, да макушка тяжела. Скотина, задрав хвосты, по полям косится оводы-аспиды заели.
На зеленые июльские луга Козьма и Дамиан пришли все на покос пошли.
Ефросинья из лесу черницы в лопушке, как когда-то Улита, Илье принесла. Грустно улыбнулся Илья и сказал чуть слышно:
Пошли, Господи, счастье рабе твоей Иулите и рыжему, конопатому суженому ее.
А они будто услышали и на Ильин день пришли Илью с Днем Ангела поздравлять. А он им обоим, нежданно для себя, так обрадовался до сумерек из избы не отпускал.
А в полях уже хлеб заколосился.
Кукушек чего-то не слыхать.
Да они, Илюша, житным колосом подавились, смеется отец, столько хлебу уродилось, прямо беда.