Была тут и мощная самопальная задвижка из листовой стали, которую я сразу применил по назначению. И тут же в створку кто-то врезался. Мощная дверь задрожала, несколько кусков шпаклёвки возле косяка отвалилось. Но преграда выдержала натиск голодной твари.
Наверное, впервые за сегодня я выдохнул с облегчением. За первым ударом раздался ещё один, затем ещё и ещё. Хотелось сказать, чтобы головой постучал, но решил не провоцировать монстра. Хотя что может быть большей провокацией, чем отрубание части тела ржавым топором?
Я посмотрел на орудие труда, зажатое в моей руке, и взвесил его. Тяжёлый. Отбрасывать его в сторону, как хотел сначала, не стал. Вдруг понадобится ещё?
Стало ясно, что попал я на какое-то предприятие. Передо мной был просторный тамбур и коридор. Стены примерно мне до плеча были покрыты краской казённого ядовитозелёного цвета, выше шла побелка. Пол устилала шершавая керамическая плитка цвета детской неожиданности. Ну да, работягам и так пойдёт. Внутри помещения никто не урчал, так что если исключить тот факт, что резвый упырь продолжал долбиться в дверь, то кругом царила мрачная гробовая тишина.
Болело всё, кроме ногтей и волос. Больше всего хотелось лечь и притвориться мёртвым прямо тут, на грязной светло-коричневой керамической плитке, но здравый смысл толкал меня осмотреть предприятие и, если обнаружу другие двери, закрыть и их, чтобы спящего меня не попробовал на вкус зомби, беснующийся снаружи.
Непохоже, что у него хватит ума обойти и поискать другие входы в здание, но рисковать не стоит. К тому же упорства и выносливости у мертвяка хоть отбавляй тварь раз за разом бросалась на тяжёлую металлическую дверь, не жалея ни себя, ни собственных сил и не желая (или попросту не умея) отступать.
Сюрприз ждал меня буквально сразу после входа в цех. Пересидеть сколько-нибудь серьёзную осаду тут не получится, впрочем, как и скоротать в убежище солнечный день. Огромный цех, предназначенный для химчистки вещей, был буквально весь пронизан противопоказанными мне солнечными лучами, стреляющими в просторное помещение сквозь высокие окна.
Или всё же получится? Я заметил собранные жалюзи и первое, что сделал, опустил их. На одном из окон систему заело, но это уже не играло для меня решающей роли, ведь освещённым остался лишь небольшой участок цеха.
Пройдя дальше, я выдохнул свободно. Парадная дверь закрыта. Снаружи опущены рольставни, закрывающие стеклянную входную группу. Не Форт-Нокс, но я почувствовал, что после этих манипуляций стало не в пример безопаснее. Кроме клиентской зоны, кабинетов с казёнными табличками, бухгалтерии и администрации, нашлись склад с химией, комната, заваленная грязной одеждой, каморка механика, видимо, чинившего стиральные машины, и бытовка рабочих. Вот бытовка-то и предоставила мне всё необходимое. А что мне надо было? Немного. Выпить полтора литра воды из кулера и упасть на продавленный диван. Сон был похож на потерю сознания, словно свет выключили.
02. Проблеск
его невесту. Не сказать, что это доставляло моральные страдания, но от равновесия Аркадий также был далёк. Его переполняла злость на самого себя, она выжигала нутро, из-за чего эмоции уступали место внутренней пустоте, которая стремительно разрасталась, как запущенная злокачественная опухоль.
Ведь был телефонный разговор с отцом, в ходе которого он получил предупреждение, что родительского благословения не видать как своих ушей, но нет Ему показалось, что, когда мама увидит Лию, будет ей очарована так же, как и сам Арк. Как можно не влюбиться в Лию?!
Когда он впервые увидел свою малышку, то на пару минут потерял дар речи. Она даже принесла Аркадию стакан воды, чтобы привести его в чувство. Но всё равно ещё полчаса Арк мог давать только односложные ответы, за что Лия до сих пор иногда звала его медвежонком.
Правда, на следующий день он пришёл к ней с огромным букетом цветов. Этот роман был словно обжигающая вспышка коллапсирующей звезды, как выстрел в самое сердце.
Все дальнейшие события воспринимались словно в облаке из розовой сахарной ваты. Нет, он не прилагал усилий, оно само собой как-то так получалось. Они ходили в театры, которые Арк не понимал до этого, но с подачи Лии внезапно полюбил этот отмирающий вид искусства. Посещали вместе выставки живописи, на которые Арк отродясь не ходил. А после, держась за руки, до утра гуляли по мокрому асфальту центра древней Москвы. Он мало знал стихов и не понимал поэзию, но выучил с десяток лирических произведений, для того чтобы удивить свою Лию. Казалось, она была полной его противоположностью любила поэзию, танцы, театры, живопись и, в отличие от многих других, кто подобное просто декламирует, во всём этом прекрасно разбиралась.
В полупустой голове висел один вопрос. Мог ли он поступить иначе? Когда позвонила мама и попросила познакомить её с новой девочкой, то Арк подумал: «Вот он, наш шанс!»
Родительница устроила только для самых близких «тихий семейный» ужин, на котором были все представители семьи Солнечниковых. А это человек двадцать с небольшим.
Когда они вошли под руку в отчий дом, то Кира, старшая сестра, закрыв лицо руками, выскочила прочь, сдерживая истерический смех. Все остальные оказались более сдержанными, чем эта дура, но их улыбки были фальшивыми, а взгляды холодными.