Мадемуазель, вы подумали над моей настоятельной рекомендацией о передаче особенно ценных книг на хранение в университетскую библиотеку? Вы же неглупая молодая особа и должны понимать, что такие редкости должны не только быть достоянием общественности, но и находиться в надлежащих условиях. Литературное сообщество очень переживает, что наследники не смогут обеспечить сохранность шедевров библиотека, граничащая с садом, в доме, где у несмышлёного ребенка полная свобода действий! Это же кошмарный сон любого книгочея! Повреждение, или, не дай Бог, утрата уникального издания будет полностью на вашей совести!
Девушка согласно кивнула, сдержанно улыбнулась и бросила нетерпеливый взгляд в сторону входных дверей. До начала лекции оставалось не более пяти минут.
Черновики Диккенса, журналы с индийскими очерками Киплинга, письма Уайлда, фотографии Чарльза Лютвиджа Доджсона*(настоящее имя Льюиса Кэрролла), дневник Ларус
Что?! Полина взглянула на профессора резко и настороженно. Бортовые записи Арчибальда Ларуса, капитана дирижабля «Альбатрос», хранились в сейфе вместе с другими особенно ценными документами, а его жена Виктория приходилась девушке дальней родственницей и была одной из Повилик. Об ее дневнике с историей рода, легендами, проклятиями и предсказаниями знали только четверо, не считая покойного Робера. Эта семейная тайна рьяно охранялась и точно не предназначалась для чужих глаз и ушей. Потому, услышанная из чужих уст фамилия, заставила напрячься и развеяла легкость предпраздничного настроения.
Но Ортуланус оборвал фразу и принялся рыться в объемном кожаном портфеле. Подозрительный прожигающий взгляд студентки он, казалось, не замечал.
Вот! мужчина протянул мятый конверт с эмблемой Амстердамского университета. Официальный запрос от кафедры филологии и философии о предоставления части коллекции профессора Либара для временной выставки на базе нашей библиотеки. Обещайте передать вашей матери в кратчайшие сроки, и старик с неожиданной силой сжал девичьи пальцы. Полине стало неуютно под фанатичным взглядом темных глаз, неприятно от навязчивой близости сгорбленного тела и сладковатого чужого дыхания, перебивающего ароматы молодости и весны.
Попытавшись отстраниться, девушка кивнула. Но профессор не удовлетворился таким ответом:
Дайте мне слово, мадемуазель Эрлих, и мы проверим, так ли вы честны, как ваше имя.* (фамилия Эрлих в переводе с немецкого значит «честный»)
Обещаю передать письмо матери в ближайшую встречу. Но быстрее и надежнее воспользоваться почтой.
Хватка мужчины ослабла, чем Полина тут же воспользовалась, отступив на несколько шагов.
Не доверяю почтальонам, так и норовят сунуть нос в чужие дела, хмыкнул Ортуланус.
Полина улыбнулась старческим причудам:
А что значит ваша фамилия, профессор?
Значит, что современному поколению надо чаще бывать в библиотеке! и, резко развернувшись, заспешил прочь. Времени недоумевать и размышлять над странным поведением пожилого филолога не осталось. Запихнув письмо в карман
рюкзака, Полина поспешила на лекцию.
В аудиторию она вбежала одной из последних. В просторном зале был аншлаг, ближайшие к кафедре ряды оказались заняты, только на галерке на самой вершине амфитеатра уцелело несколько свободных кресел. На лекцию самого популярного искусствоведа современности собралось не только невиданное ранее количество вольных слушателей, но и студенты с других факультетов. Рейнар Гарнье, несмотря на свою молодость, уже имел степень действительного доктора искусств и успел выпустить пять книг, две из которых несколько месяцев держались в списке национальных бестселлеров. Легкая манера изложения, развлекательный, а не поучительный формат подачи превратили исследования Гарнье в захватывающее чтиво за чашкой кофе для тех, кто до него не слышал про символизм и в целом представлял живопись в виде дешевых репродукций на стенах закусочных. Несомненно, преимущества перед конкурентами добавляла ученому и привлекательная внешность: телеканалы и блоггеры с радостью приглашали для интервью и консультаций молодого, харизматичного доктора наук. Впрочем, Полина была настроена скептически голубоглазый, улыбчивый Рейнар казался ей слишком слащавым, а его работы популистскими и поверхностными. Подтвердить или опровергнуть свои впечатления от внешности лектора девушка не успела свет в аудитории погас, и на большом экране появился слайд с надписью:
«Флориография, или символизм изображения растений в искусстве».
Сменившая его картинка заставила Полину впиться ногтями в подлокотники кресла и податься вперед. «Встреча Марии с Елизаветой» работа загадочного средневекового мастера MS, та самая, что незваным видением отправила в нокаут младшую из Повилик, приковала к себе внимание собравшихся.
Размеренный обволакивающий голос вещал о тайном смысле растений на полотнах живописцев: о том, что ирис у ног Марии символ непорочности, а синий цвет означает материнскую скорбь, что алый мак сочетает в себе образы наслаждения и неизбежной смерти; а Полина точно в тумане переживала вновь обморок в картинной галерее, видение о чужой запретной любви, поездку в заброшенный замок в горах Словакии, где первородная Повилика посвятила ее в древние тайны, а на плече распустился веер клематиса.