На какое-то время я просто впадаю в прострацию. Я знаю, что такое фен это самый обычный ходовой прибор, который есть практически в каждом доме. Фен включают в розетку, но розеток нигде нет, а вместо электрической люстры над головой подвешен большой подсвечник.
На севере ничегошеньки не будет, госпожа. Стоило ли злить батюшку? Лучше попросите у него прощения. Глядишь, смилуется и приданого не лишит.
Тю, не видать госпоже приданого. Поздно, однако.
Энти закалывает в причёску финальную шпильку и, отступив на шаг, окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног.
Холодно, жалуюсь я.
Малка выхватывает из стопки сухое полотенце и принимается меня растирать. Энти лишь тихонько фыркает себе под нос и подаёт мне свежее бельё панталоны и верхнюю деталь на широких лямках. Малка застёгивает жемчужные пуговки, а я пытаюсь осознать очередную странность. Я не могу подобрать точное название, хотя как называется гораздо более откровенный аналог знаю. Следом идёт сорочка, напоминающая ночнушку. Одновременно на ноги мне натягивают чулки и подвязывают атласными лентами. Нижняя юбка, нижнее платье. Начинаю чувствовать себя капустой.
Наконец, мне подают то, в чём я предстану перед женихом небесно-голубое с белыми вставками верхнее платье.
В цвет северных льдов, хмыкает Энта с нескрываемым злорадством.
Зачем? вздыхает Малка.
Пфф!
Если бы мне не было всё равно, я бы возмутилась.
Длинные рукава оканчиваются петелькой для среднего пальца, и нить неприятно врезается в кожу. Юбка не просто в пол, сзади короткий шлейф, который будет волочиться за мной по земле.
Малка закалывает мне в волосы гребень и цепляет на него подобие палантина ткань скрывает затылок, оставляет лицо открытым, а вот конец Энта несколько раз оборачивает вокург шеи и сбрасывает "хвост" мне за спину.
И не хуже какой-нибудь аристократки, комментирует появившаяся в дверях рыжуха. Одобрение чудесным образом мешается с недовольством. Она готова?
Да, госпожа, хором отвечают девушки.
Нет, я не готова, но кому какое дело.
Рыжуха разворачивается, отчего подол платья чуть приподнимается, мелькают подковки на каблучках сапог.
Сапоги дома? Я снова впадаю в ступор.
Госпожа! торопят меня служанки.
Угу.
Рыжуха уже ускакала.
Я не пытаюсь её догнать, тем более она ждёт, хоть скорчила очень недовольную рожицу. Даже забавно, хотя ничего забавного в происходящем нет. Рыжуха устремляется прочь, она целеустремлённо шагает по коридору, и мне не нужно гадать, куда идти, задача сложнее не отстать.
Впрочем
Если я запутаюсь в подоле, упаду и порву платье, будет жаль, ни к кому не обращаясь, роняю я, но достаточно громко, чтобы она услышала.
Рыжуха резко останавливается:
Уже графиней себя возомнила? Ну-ну, она продолжает размашисто шагать, только раза в два медленнее.
Что и требовалось.
Вслед за ней я при поддержки горничных с обеих сторон то ли, чтобы не упала и не попортила платье, то ли, что вероятнее, чтобы не попыталась сбежать или прыгуть в окно я спускаюсь на этаж ниже и оказываюсь в светлом холле.
Медвдь стоит у подножия лестницы и наблюдает за нами. При взгляде на меня зверское выражение лица у него разглаживается.
Почесав подбородок, он с некоторым добродушием вздыхает:
Хороша дочка. Даже жаль отдавать.
Не отдавай, батюшка, улыбаюсь я.
Я правда стараюсь быть милой.
В берлоге Медведя мне не очень-то понравилось, но оказаться во власти неведомого графа идея сомнительная. Не зря же служанки пугали меня севером.
Тьфу, пропасть! выдыхает он.
Переход готов? уточняет рыжуха.
Медведь не утруждает себя ответом и сворачивает в боковую комнату.
Новое помещение оказывается пустым,
без окон, освещают его самые настоящие факелы. На дальней стене узкое ростовое зеркало. Точнее, то, что я принимаю за зеркало, потому что, подёрнувшись рябью, оно перестаёт отражать интерьер и, как телевизор, показывает живое изображение над скалистым берегом проносится чайка, и с нашей стороны даже слышен её крик.
Горничные тянут меня прямиком к зеркалу.
Это переход?
Почему я знаю про телевизор, но не знаю про магию?!
Что-то я не хочу никуда идти
Вот, окликает меня Малка и протягивает саквояж.
Когда только успела?
Что это? рыжуха немедля делает шаг навстречу и поджимает губы.
Как что, госпожа? Сменная одежда на первое время, дамские мелочи.
Обойдётся. Муж пусть обеспечивает.
Дорогая даже Медведь морщится.
Подумай, как невеста будет выглядеть с этим баулом в руках? Разве не важно произвести впечатление? Ты когда-нибудь видел, чтобы невеста являлась в храм с багажом?
Ты права. Иди, дочка.
Но
Медведь с неожиданным проворством хватает меня под локоть, привлекает к себе, по-отцовски нежно касается губами лба и, запечатлев поцелуй, резко выталкивает в портал.
По инерции сделав шаг вперёд, чтобы удержать равновесие и не упасть, я оборачиваюсь и успеваю увидеть, как изображение полутёмной, подсвеченной огнём комнаты, исчезает, сменяется моим отражением.
Зеркало установлено под открытым небом на полуразрушенной стене.
Какая прелесть.
Ну и где я теперь? Виды открываются потрясающие.
Наверное, я могла бы провести на берегу какое-то время. Подумать в тишине то, что мне очень нужно. Но Виды меня привлекают лишь в первое мгновение. Местами скалы припорошены снегом, кое-где поблёскивает лёд. Холод в мгновение пробирается под все слои лёгкого наряда. Особенно плохо голове, волосы-то не досушили и оставшиеся капельки превращаются в кристаллики льда.