Поэтому бабуля варит какое-то зелье, отпугивающие комаров. Но внутри помещения его использовать нельзя, и его наносят на уличные предметы и наружные части одежды. Наш детский дворик чуть ли не по кругу обработан этим средством. И это зелье готовится на основе черники и морошки. Из воспоминаний Тю, мой предшественник в этом теле слопал половину горшочка этого зелья. Бабуля не досмотрела и оставила его на столе. Все конечно перепугались, но малышу это никак не повредило, а, может, и наоборот, теперь мне помогает.
- Да сколько можно эту старую корону использовать? Ей же, наверное, уже лет больше чем мне! Когда Кауко женили, вы же, мама, обещали, что на свадьбу Эса, новую закажем! - орала на бабулю моя матушка.
- Мало ли, что я обещала! С этой короной еще моя бабка венчалась! Ей же сносу нет! Ну и что, что зеленая! Почистить, и засверкает как новенькая! И чего ты на старших орёшь, совсем вежество потеряла?
- Хочу и ору! Это мой дом! Его мой Матти построил! А у вас свой есть! И Эса мой сын, а Аннели его невеста! Значит, это мне выбирать что на свадьбе ей использовать!
- Даже так?! - упёрла в бока свои руки бабуля и почти на грани ультразвука заголосила. - Да что же это делается-то?! Невестка из дома гонит!
Дальнейшей эскалации конфликта я решил не допускать и, подойдя к столу, ухватил свои любимые «поэтические» щипцы да и грохнул ими по столу. Изо всех сил, со всем своим недовольством из-за ранней утренней побудки.
Женщины испуганно подпрыгнули и, развернувшись, недоуменно уставились на меня.
- Ба! Ты что, совсем уже? Ты же сама эту корону на Рождество в церковь отнесла, для праздничного вертепа. И потом её там потеряли. Или нашли уже? - поинтересовался я ехидно.
Бабушка обалдевшая от моего заявления, пару минут тупо смотрела меня, а потом, рухнув на стул, разрыдалась. В итоге, на весь этот наш самодеятельный перформанс сначала пожаловал дед, а потом и сонный, зевающий отец. Я же, посчитав миссию выполненной, отправился досыпать.
Но не тут-то было. Меня подняли, умыли и, быстренько накормив, отправили в компании с женщинами в город, на поиски новой свадебной короны. Не иначе как бабуля так отомстила за мой ехидный тон. С неё станется.
Тот ужас, что нынче финны считают свадебными коронами, обошёлся нам в тридцать марок. Бедная Аннели, бывшая, медная корона хоть и была старой и зеленой, но зато она была легче и меньше новой. Мои женщины чуть не передрались снова во время выбора этого аксессуара. Кое-как взяв себя в руки, решили купить в другой раз, сначала посоветовавшись с мужчинами. Но когда у нас на глазах, купили две из трёх имевшихся в продаже, то, не сговариваясь, выложили требуемую продавцом сумму.
И уже приехав из города домой, я спросил у них, отомстив им обеим и за ранний подъём и за таскание меня в город:
- А липовые дрова у нас есть?
- Паска! - выругалась бабуля.
Это у меня там, где я раньше жил, паска это пасхальный кулич, а у финнов паска это дерьмо.
- Ах ты, мелкий засранец! Ты же наверное всё время помнил про них, а нам не сказал! Отомстить мне решил? Да я тебе сейчас ухи пооткручиваю! - на что я показал ей язык, и, под смех матушки задал стрекача в сторону озера. Там отец с дедом, те меня в обиду не дадут. Подготовка к свадьбе дело сейчас сугубо женское. И я здесь никаким боком.
Липовые дрова были нужны для разогрева бани и мытья молодожёнов перед первой брачной ночью, и после. А так как у нас на севере это чудесное дерево почти не росло, то липовые дрова завозились с юга княжества и из России. Стоило это не дёшево, да и, к тому же, был риск, что на все свадьбы в округе завезенного могло не хватить.
Все эти свадебные подробности я буквально выжал из матушки зимой, когда она взялась обучать меня писать пером. Ох я и намучился! Хорошо хоть чернила сейчас в данной местности делают из хвойной канифоли и льняного масла. Отмываются очень легко и быстро, не то что те, советские, фиолетовые, произведенные явно из нефти.
А вот пёрышко было не стальное, а латунное. И без опознавательных знаков. Вон, перья у моих сестёр мало того, что были стальные, так еще и французские от фирмы Ватермана.
Пока я научился хоть более или менее правильно писать и не ставить везде, где ни поподя, чернильные кляксы, с меня семь потов сошло. Да еще навязчиво привязался
стишок Михалкова «Чистописание». Я даже сначала обрадовался, что вспомнил его. Думал, щаз как переведу и готов новый шедевр от меня.
Но не тут-то было. Мой автопереводчик в голове справился, но получился такой ужас-ужас, что впору головой об стенку стукаться. Казалось бы, что там такого серьёзного. «Да-ет ко-ро-ва мо-ло-ко». Но именно эта разбивка на слоги в финском языке полностью изменила стихотворение. Получилось, «пусть корова сдохнет». Ну, это точно не про молоко. Я настолько погрузился в перевод, что не заметил как полностью овладел пером и как закончилась зима.
В итоге, то что у меня вышло из простого как мне изначально мнилось, стихотворения Сергея Михалкова, серьёзно отличалось от оригинала. Мне пришлось выкинуть часть текста и даже добавить что-то от себя. Но слава Джумо (бог неба у финнов), первоначального смысла о трудности обучения чистописанию стих не утратил. На Пасху я его прочитал сначала родным, затем всем односельчанам в церкви, а неугомонная матушка, тут же его переписав, отправила в Гельсингфорс, Ээро Эркко.