Светлана Казакова Сказка о деде, бабе, курочке Рябе по-новому
Жили без особых бед,
Бабка встанет спозаранку и бежит встречать рассвет
Руки распахнет и небу что-то тихо говорит,
Только что никто не ведал,
«Ну и ладно, пусть трындит» дед ворчал,
Но тем не мене бабку он свою любил,
Ей готовил пельмени, и вкуснейший борщ варил.
Вечером на стул присядет и гармонь свою возьмет,
Что-то на басах приладит и тихонько запоет.
Тут и бабка сразу рядом, в глаза глянет, неспеша
Подпоет своим сопрано, и взлетит у них душа.
Рвется прямо в небо песня, кружится как клена лист,
В молодости был известный этот дедка гармонист.
Да и бабка не задира, в девках лебедем плыла,
Потому ее и выбрал, что певуньею была.
Огородик был и речка, та, что рядышком текла,
Они сядут на крылечко, и поют, в нее глядя.
Вся деревня затихает, слушая их голоса,
Кто-то про себя вздыхает, где-то катится слеза.
Их хозяйство было скудным, курица у них была,
Закудахчет Ряба утром, значит что-то там снесла.
Да еще коза
Маняша им давала молоко,
Не было им места краше, жили просто и легко.
Утром принесут яичко, испекут на нем блины,
С молоком сьедятотлично! лишь бы не было войны.
Вот пошла бабуся утром посмотреть курятник свой,
Смотрит, не яйцо как будто, а там слиток золотой.
Ты чего тут сотворила? бабка Рябе говорит, -
Прямо очень удивила Что за штука тут лежит?
Вам подарок я слепила, правда, я ведь хороша? -
Ряба бабке заявила, гордо голову держа
Это что за бестолковость?! Но несет яйцо домой
Вань, смотри, какая новость! Слиток целый золотой!
Дед очки на нос навесил, рассмотрел во все глаза,
Стал вдруг хмур, потом вдруг весел: «Вот какая стрекоза!
Наша
Ряба золотые стала яйца нести вдруг,
Станем мы теперь крутые и богаче все вокруг!
Будут золотые яйца каждый день теперь у нас,
Только б Рябушке стараться» И пустился дедка в пляс!
Бабка деда остудила: «Погоди, Ванек, постой!
А давай его я сильно постучу сейчас о стол!
Постучала, что есть силы не разбилось Эх, ура!
Деда тоже попросила, он побил, но ни дыра,
И ни трещинка не вышла на поверхности яйца,
Золотом горит и пышет! Вот так счастье с утреца!
Бабка сразу размечталась: «Шубу новую куплю!
Эх, какая будет радость! Сапоги свои сменю!
Дед ей строго: «Что за глупость, ты Матрена говоришь!
Деньги на такую тупость я не дам, меня услышь!
Мы с тобой машину купим, будем ездить хоть куда,
Дом построим и, как люди, жить начнем, вот это да!
В общем спорили до ночи, и в молчанье легли спать,
Что поделать, если хочешь, жить красиво, а мечтать
Каждый о своем лишь может, наши мечты в нас сидят,
И особенно тревожат, когда души захотят
Бабка спит и сон вдруг видит в новом джипе едет дед,
За рулем сидит побритый и прилично весь одет.
Только рядом не Матрена, а красивая модель,
Восседает
как на троне в своей шляпе набекрень,
Деда приобняв рукою, ему что-то говорит,
Дед же на нее порою очень ласково глядит.
Бабка думает: «Так что же! столько зим и столько лет,
Не было меня дороже для тебе, и вот, привет?!
Как ты мог меня на эту, на красотку поменять,
Большей боли в мире нету, чем тебя, Иван, терять»
Дед же видит сон-виденье: бабка в шубе дорогой,
В драгоценных украшеньях стоит с гордой головой
В его сторону не смотрит, королевною глядит,
Да, привел его в смущенье ее царствующий вид!
Подойти он к ней боится, так строги ее глаза,
И красива, как жар-птица, вот какая стрекоза!
В общем, видят в снах друг друга и страдают всей душой
Вдруг проснулись в миг от стука,
Что случилось, Боже мой!
Мышь бессовестно бежала по столу, крутя хвостом,
Яйцо сдвинулось, упало, грохот был на целый дом!
А
яйцо? Яйцо разбилось, как обычное притом,
Там желток с белком накрылась их мечта про новый дом.
Дед всплакнуть намеревался, но припомнил странный сон,
Слезу вытер, просморкался, ладно, думает потом
Бабка тоже не успела вволю слезы попускать,
Надо было делать дело под столом все вытирать
Все убрали, сели рядом, дед старушку приобнял,
И сказал: «Моя отрада, ты, Матрена идеал
Мне не нужно это злато, лишь бы ты была со мной,
Ты прости, я виноватый, шубу купим мы зимой.»
А Матрена улыбнулась, к деду прислонясь щекой,
Вот и песня потянулась над осеннею рекой.
Потянулась, полетела выше, выше к небесам,
В мире не было предела двум звучащим голосам.
Только
Рябе яйцо жалко: «Зря для них три дня трудилась,
Хоть бы съели для порядка, ни на что не пригодилось»
Да, порой понять так сложно, что нажива портит кровь
Всех богатств иных дороже истинная в нас любовь!