В толпе захлопали, а ректор, чуть поклонившись, добавил:
Да, мессир Магнус был редкостной мудрости и самоотверженности человеком. Даже собственное посмертие он поставил на службу единственной цели учить молодые поколения магов. Что ж, давайте же дадим и ему сказать своё слово. Мессир Магнус?.. Мессир, где же вы? позвал архимаг, ещё раз оглядевшись. Но лишь тишина была ему ответом.
Пауза затягивалась, вызвав лёгкие шепотки в толпе, когда взгляд Кхана наконец зацепился за витую раму на прислонённой к шкафу дверце. Нетвёрдым шагом приблизившись к ней, он ощупал пальцами пустой проём и произнёс неверящим голосом:
Как же так?..
Ты?! от шипения Марны, казалось, задымился сам воздух.
Острые взгляды упёрлись в меня, и под сощурившимися до узеньких щёлочек глазами ректора я завопил, изрядно струхнув:
Оно само! Я же не знал, что дверца не выдержит, а оно как упадёт да как разобьётся!
Оно не могло разбиться, тут же резко (и откуда только стальные нотки в голосе прорезались?) бросил архимаг. На нём такие чары были, что ему даже Армагеддон не повредил бы. И при чём здесь дверца?
Так я его к ней прибил
Прибил? Кхан снова вгляделся в раму, коснулся пальцами шляпок торчащих гвоздей. Прибил прибил руки его задрожали. Марна, проводи наших гостей. Мне тут надо кое-какую проблему решить, наконец напряжённым голосом попросил ректор.
Напоследок бросив на меня уничижительный взгляд, старший преподаватель что-то прощебетала остальным и увела их вниз. Как только люк за ними захлопнулся, Кхан тут же создал воронку.
Сергей Юрьевич, немедленно ко мне!
Хлопнуло, и ощутимо толкнув воздух в стороны, возле нас материализовался Глушаков.
Вызывали?
Архимаг поманил его пальцем и преувеличенно ласково спросил:
Сергей Юрьевич, я что вам говорил сделать с вашими
а может, и не одна, подмигнул он, ждёт не дождётся такого красавца. Осталось только найти!
Мы дружно чокнулись за такое грех было не выпить. Вдумчиво закусив, я неожиданно подумал о старшем преподавателе Марне. И хоть отношения у нас складывались пока как-то не очень, но больно хороша была чертовка, особенно в гневе.
Ты, кстати, Паш, откуда сам-то? Земляка-то я в тебе сразу почуял, да и говор у тебя как бы не сибирский
Новокузнецк
О, знаю такой! Глушаков широко улыбнулся, хлопнув меня по плечу. А я с Караганды! Эх, только ведь тогда Карагандинский политех окончил, по распределению поехал, и на тебе, попал, что называется.
А я СибГИУ, бывший СМИ, вспомнил я свою «вышку». Ты в каком году окончил-то? вдруг спросил я. Смущало меня что-то в услышанном, царапало слух. Какой-то элемент, выбивающийся из привычной для меня картины мира.
А Юрьич вдруг отвёл глаза в сторону. С усталой улыбкой на лице, ничего не сказав, он не торопясь закинул ещё бутер, и только пережевав, наконец ответил:
В семьдесят втором, Паша. В семьдесят втором.
Ах ты ж!.. не удержал я удивлённый возглас. А ты знаешь, что Союз
Знаю, как-то сразу помрачнев и заиграв желваками, отрезал трудовик. Всё знаю. Как в академии появился пять лет назад
Не сговариваясь, мы выпили снова, не чокаясь, за Великую страну, что канула в небытие, оставив после себя такое наследство, что разворовать и разрушить его до конца не смогли и за двадцать лет так называемой «демократии».
А я ведь коммунист. Коммунист, понимаешь?! пьяно стучал себя кулаком в грудь Глушаков час спустя, когда в нас отчётливо булькало по литру «Столичной». Вот здесь! Не то, что эти ваши он смачно харкнул на пол и растёр подошвой ботинка. Я ведь в том мире, в который тогда попал, я же там революцию устроил, настоящую! Там кучка магов не просто нашего брата-пролетария угнетала, нет, они там целые игрища с массовыми убийствами проводили! Женщин пытали, детей насиловали Сергей всхлипнул, видимо, от нахлынувших воспоминаний. До скотского же состояния народ довели! А у меня отец в Великую Отечественную с сорок третьего до сорок пятого до Берлина дошёл! Дед в Гражданскую с колчаковцами рубился, а потом в ЧОН пять лет бандюков по лесам гонял. Я сам срочку в воздушно-десантных Я же как увидел, так у меня просто руки затряслись и как пелена красная на глаза упала. Я тогда маговых прихвостней голыми руками задавил! Они в деревеньке баб хватали да прямо на улице раскладывали, поборы собирали
Он вдруг замолчал, а прилившая было к лицу кровь сменилась пугающей бледностью.
Сдали меня тогда, сухим и отчуждённым голосом, совершенно лишённым прежней горячности, продолжил после недолгой паузы Глушаков. Сами деревенские. Гнева испугались, кары магической. Им не помогло всю деревню выжгло одним ударом, землю на метр вглубь испарило. А меня на опыты. Был там один. Выводил экспериментальным путём суперсолдат, зазомбированных до полного подчинения и с магическим потенциалом. Выживали не все, но мне повезло от этого Сергеева «повезло» повеяло таким холодом, что я невольно поёжился и ещё раз поискал мантию взглядом. Вот только он ошибся, уже совсем трезвым голосом добавил Глушаков. Мне понадобилось три года, чтобы снова осознать себя, скинуть поводок. И ещё год, чтобы помочь очнуться остальным. Этот маг и сам, наверное, только за миг до своей смерти понял, что же всё-таки создал. Мы были идеальными убийцами их самих