Призрак посмотрел на меня в полнейшем замешательстве. В этом вся сложность общения с материальными, по-настоящему опасными призраками. Они так похожи на людей. Кажется, будто они обладают чувствами, каким-то самосознанием. Однако они не живы они все равно что окаменелый отпечаток, ископаемый скелет. Они похожи на оригинал, но это не оригинал.
Но я сочувствую даме, попавшей в беду. Всегда был таким. Это уязвимое место моего характера, этакая брешь в броне шириной в милю, а глубиной и вдвое больше. Я увидел на лице Агаты-призрака боль одиночества, и испытал к ней что-то вроде сочувствия. Я снова опустил руку. Как знать, если мне повезет, я мог бы уговорить ее уйти. Духи они такие: доведи до них реальную ситуацию, в которой они оказались, и они испарятся.
Мне очень жаль, Агата, сказал я. Но ты не та, какой себе представляешься. Ты призрак. Отражение. Настоящая Агата Хэгглторн умерла больше века назад.
Н-нет, дрогнувшим голосом произнесла она. Это неправда.
Это правда, настаивал я. Она умерла в ту же ночь, что и ее муж и ребенок.
Нет, простонал дух, зажмурив глаза. Нет, нет, нет, нет. Я не желаю слушать такое, она снова запела себе под нос, тихо, безнадежно на этот раз без всякого заклятия, не угрожая неосознанным уничтожением. Однако новорожденная девочка так и не дышала, а губы ее начали синеть.
Послушай меня, Агата, произнес я, вложив в голос больше воли, больше магии, чтобы призрак слышал меня. Я все про тебя знаю. Ты умерла. Вспомни: твой муж избивал тебя. Ты боялась, что он будет бить и твою дочь. И когда она начала плакать, ты зажала ей рот рукой, я ощущал себя совершеннейшим ублюдком, так холодно копаясь в прошлом этой женщины. Призрак она или нет, боль на ее лице была настоящей.
Я этого не делала, всхлипнула Агата. Я не делала ей больно.
Ты не хотела делать ей больно, сказал я, выкладывая информацию, которой
чудом не удушенная девочка. На наручном браслете значилось ее имя: Элисон Энн Саммерс. Я погладил ее по крошечной щечке, и она повернулась и присосалась к моему указательному пальцу, разом перестав плакать.
Уберите палец у нее изо рта, строго сказал Майкл. Он у вас грязный. И что теперь?
Я наложу на палату охранительное заклятье, сказал я. А потом мы уберемся отсюда, пока сюда не явилась полиция, чтобы нас арес
Элисон Энн вздрогнула и перестала дышать. Ручки и ножки ее словно окаменели. Я ощутил, как что-то ледяное сгустилось в воздухе и накрыло ее, услышал далекие звуки безумной колыбельной.
Баю-баюшки, баю
Майкл! крикнул я. Она все еще здесь! Ее призрак он дотягивается сюда из Небывальщины!
Господи, сохрани и спаси! перекрестился Майкл. Гарри, нам нужно туда, за ней.
Сердце мое застыло при одной мысли об этом.
Нет, сказал я. Не выйдет. Слишком это опасно, Майкл, она слишком сильна. Я не хочу биться на ее территории голым и безоружным, при нулевых шансах.
У нас нет выбора, рявкнул Майкл. Смотрите.
Я посмотрел. Один за другим младенцы умолкали на полувздохе.
Спи, малютка, засыпай
Майкл, она нас на куски разорвет. А если не она, так уж моя крестная наверняка.
Майкл нахмурился и мотнул головой.
Клянусь Господом, нет. Я этого не допущу, он посмотрел на меня в упор. И вы, Гарри Дрезден, тоже. В вашем сердце слишком много добра, чтобы оставить этих малюток умирать.
Я ответил ему неуверенным взглядом. Еще в первую нашу встречу Майкл настоял, чтобы мы с ним встретились взглядами. Когда взглядом с тобой встречается чародей, дело серьезно. Он может заглянуть вглубь тебя, в самые сокровенные тайны твоей души а ты в ответ видишь его. Заглянув в душу Майкла, мне хотелось плакать. От зависти. Хотелось бы мне, чтобы моя душа показалась ему такой же, как его мне. Правда, я совершенно уверен в том, что это не так.
Воцарилась тишина. Младенцы молчали все до единого.
Я завязал мешок с призрачным порошком и сунул его в карман. В Небывальщине от него все равно не будет толка.
Я повернулся к своим упавшим посоху и жезлу и вытянул руку в их сторону.
Ventas servitas, буркнул я. Взметнулся вихрь, и жезл с посохом полетели мне в руки. Ветер стих.
Ладно, сказал я. Я отворю окно, которое даст нам пять минут на все про все. Будем надеяться, моя крестная не успеет нас найти за это время. Любое промедление и мы будем или мертвы, или вернемся сюда. Во всяком случае, я.
У вас доброе сердце, Гарри Дрезден, сказал Майкл, и на губах его заиграла опасная улыбка. Он сделал шаг и остановился бок о бок со мной. Господь улыбнется этому нашему выбору.
Угу. Попросите его не устраивать из моего жилья Содом и Гоморру, и мы будем в расчете.
Майкл бросил на меня обиженный взгляд. Я встретил его как мог невозмутимо. Он сжал рукой мое плечо.
Я поднял руки, покрепче взялся кончиками пальцев за края реальности и напряг волю.
Aparturum, прошептал я и рванул тонкую перепонку, отделяющую наш мир от другого.
Глава третья
Мой офис расположен в старом здании недалеко от центра Чикаго. Дом находится не в лучшем состоянии, особенно после той прошлогодней аварии лифта. И, что бы там ни говорили, моей вины в этом нет. Когда скорпион размером с ирландского волкодава продирается к тебе сквозь крышу лифтовой кабины, поневоле приходится идти на крайние меры.