Майкл просиял.
Вот видите? Это единственное, что стоит между вами. Вы ведь не из тех, кто любит распространяться о своих чувствах. Или вглядываться в свою душу. Знаете, Гарри, время от времени вам нужно просто посмотреть в зеркало и поразмыслить над тем, что вы видите там.
Не люблю зеркал, проворчал я.
Все равно, главное, чтобы вы сами поняли, что любите эту женщину. Я боялся, что после Элейн вы слишком замкнетесь и никогда
Я вдруг не на шутку разозлился.
Я не желаю говорить об Элейн, Майкл! Вообще. Если вы не можете без этого, выметайтесь из моей машины и дайте мне работать самостоятельно.
Майкл обиженно насупился возможно, не столько из-за самой моей реакции, сколько из-за выбора выражений.
Я говорю о Сьюзен, Гарри. Если вы любите ее, вы должны жениться на ней.
Я волшебник. Мне некогда жениться.
А я рыцарь, отозвался на это Майкл. И у меня есть время. Оно того стоит. Вы слишком много времени проводите в одиночестве. Это становится заметно.
Я нахмурился еще сильнее.
Что вы хотите этим сказать?
Вы напряжены. Раздражительны. И замыкаетесь все сильнее. Вам необходимо общаться с людьми, Гарри. Иначе слишком велик риск того, что вы собьетесь на темный путь.
Майкл, взорвался я. Мне на фиг не нужна лекция. Мне на фиг не нужно, чтобы меня пытались обратить. Мне на фиг не нужны разговоры о том, чтобы я «отказался от сил зла, пока они не поглотили меня». Хватит. Все, что мне нужно это ваша поддержка, пока я буду справляться с этой тварью.
В ветровом стекле показалась больница Кук-Каунти, и я, нарушая правила, развернулся через разделительную полосу, подгоняя «Голубого Жучка» к подъезду для машин «Скорой».
Не дожидаясь, пока машина остановится, Майкл отстегнул ремень безопасности, перегнулся через спинку и достал с заднего сиденья огромный, не меньше пяти футов в длину меч в черных ножнах. Потом выбрался из машины, пристегнул ножны на пояс, снова полез в салон за белым плащом с вышитым на груди с левой стороны красным крестом. Натренированным движением он облачился в плащ, застегнув его у шеи еще одним крестом, на этот раз серебряным. Это плоховато вязалось с его фланелевой рабочей рубахой, синими джинсами и бутсами на металлических подковках.
Неужели хотя бы без плаща нельзя обойтись? продолжал ворчать я, открывая дверь и с наслаждением вытягивая свои длинные ноги сами понимаете, с моим ростом вести «Жучка» приходится, согнувшись в три погибели. Потом я забрал с заднего сиденья собственный инвентарь: новые жезл и посох, свежевырезанные, даже немного еще смолистые.
Майкл посмотрел на меня с нескрываемой обидой.
Плащ, Гарри, такая же важная составляющая того, что я делаю, как меч. И потом, он уж не чуднее той куртки, что на вас.
Я опустил взгляд на свою черную куртку, замечательным образом хлопавшую на ветру. И уж мои черные джинсы и темная рубаха были тонны на полторы моднее его наряда.
А что в ней такого?
Ей место на съемках вестерна, сказал Майкл. Вы готовы?
Я еще раз испепелил его взглядом на что он с улыбкой повернулся ко мне другой щекой и мы зашагали к дверям. Позади, кварталах в двух от нас послышалась полицейская сирена.
Едва
делся персонал? спросил он меня хриплым шепотом.
Разбежался, наверное, отвечал я так же тихо. А может, на него наложены какие-то чары. Так или иначе, под ногами они не мешаются.
Я покосился на меч и на длинный, узкий желоб по всей длине лезвия. Возможно, это мне только мерещилось, но мне показалось, я вижу в глубине его что-то красное. Ржавчина, наверное, подумал я. Конечно, ржавчина.
Я поставил свечу на пол, и она продолжала светиться там маленькой, яркой точкой, обозначая присутствие потусторонних сил. Еще какое присутствие. Боб не сочинял, говоря, что дух Агаты Хэгглторн не отбрасывает двойной тени.
Не вмешивайтесь, сказал я Майклу. Дайте мне минуту.
Если то, что говорил ваш дух, правда, этот призрак опасен. Пустите меня первого. Так будет спокойнее.
Я мотнул головой в сторону светящегося клинка.
Поверьте мне, призрак учует приближающийся меч прежде, чем вы успеете подойти к двери. Посмотрим, что смогу сделать я. Если я смогу развеять чары, вся эта история закончится, не успев начаться.
Я не стал дожидаться ответа. Вместо этого я перехватил жезл и посох левой рукой, а правой стиснул кожаную кошелку. Развязав стягивающий ее простой узел, я скользнул вперед, в темноту.
В несколько шагов я оказался у качающихся дверей и осторожно толкнул створку. Потом застыл, прислушиваясь.
Я услышал пение. Женский голос. Нежный. Симпатичный.
Баю, крошка, баю-бай.
Спи, малютка, засыпай
Я оглянулся на Майкла, потом скользнул в дверь, в кромешную темноту. Я ничего не видел но, в конце концов, чародей я или где? Я подумал о висевшей у меня на сердце пентаграмме, серебряном амулете, доставшемся мне в наследство от матери. Помятая бранзулетка, в щербинах и царапинах от долгого использования в целях, на которые ее никак не рассчитывали и все же я продолжаю носить ее. Круг с заключенной в него пятиконечной звездой символ моей магии, в которую я верю; пять стихий Вселенной, действующих в согласии под контролем человеческой воли.