руки легко покоятся на коленях. Губы сжаты, их уголки тронуты слабой улыбкой. Облик короля производит впечатление разочарованности, усталости, постоянной бдительности и самое главное серьезности и большой ответственности. Таков «архитектор» тюдоровской монархии, которому было суждено вывести Англию из средневекового хаоса. При нем Англия начала свое движение к превращению в великую европейскую державу.
Глава III. ГЕНРИХ VIII
Между тем Бургундский дом, младшая линия французской королевской династии, которая на протяжении почти столетия оспаривала власть короля Франции, оборвалась со смертью герцога Карла Смелого в 1477 г. Людовик XI ухитрился прибрать к рукам большую часть Бургундии. Все остальное бургундское наследство благодаря браку Марии Бургундской, дочери Карла Смелого, с императором Максимилианом I вошло в состав Священной Римской империи. После этого Габсбурги стали контролировать все те герцогства, графства, владения и города, которые герцоги Бургундские унаследовали или приобрели хитростью в Нидерландах и Бельгии. На северо-восточных рубежах Франции началась длительная борьба между Габсбургами и Валуа. Хотя со временем выявилась нестабильность королевской власти во Франции, Валуа все же правили единым и сильным государством. И глава этого государства вышел из долгой борьбы с Англией укрепившимся вдвойне: теперь он мог собирать налоги с неблагородных сословий, не обращаясь за одобрением к парламенту, и у него была постоянная армия. На свои деньги он мог нанимать швейцарскую пехоту, создавать и поддерживать в боеспособном состоянии большой парк артиллерии и содержать блестящую конницу.
Однако одно средневековое государство избежало общей тенденции усиления центральной власти. Священная Римская империя явно переживала распад. Начиная с 1438 г. римский престол занимал глава дома Габсбургов, и то, чего не могло сделать оружие, достигалось при помощи дипломатии. Хотя желания Максимилиана не соответствовали его возможностям, габсбургская дипломатия одержала ряд дипломатических побед. Династический брак Максимилиана I с самой богатой наследницей Европы дал австрийской династии немало политических выгод, (впоследствии династическая политика Габсбургов имела еще более блестящие результаты эрцгерцог Филипп, наследник Максимилиана и Марии, женился на еще более богатой, чем его мать, наследнице, инфанте Хуане, принесшей ему в приданое Кастилию, Арагон, Сицилию и Неаполь. Сестра Хуаны Екатерина ускорила возвышение династии Тюдоров, выйдя замуж за наследника Генриха VII принца Артура, а после его смерти за короля Генриха VIII.
В этом мире растущей мощи королю Англии приходилось действовать, имея за собой намного меньше ресурсов, чем его соседи. Число его подданных составляло немногим более 3 миллионов У него были меньшие доходы и отсутствовала постоянная армия. В отличие от других стран английский государственный аппарат зависел только от воли короля. И все же благодаря близости к Франции и Нидерландам Англии пришлось играть определенную роль в европейской политике. Ее монарх оказался вовлеченным в войны и переговоры, заключал союзы и влиял на изменения в балансе сил, хотя и не имел при этом достаточного опыта в области международной политики и обладал незначительными возможностями воздействовать на происходящие в Европе события.
В этом меняющемся мире, где сухопутные сражения выигрывались непобедимой пехотой испанца Гонсальво де Кордовы,
При своем восшествии на престол Генрих провозгласил: «Я не позволю, чтобы кто-то был властен управлять мной». Со временем его упрямство и своеволие увеличились, а нрав ухудшился. Вспышки его гнева были ужасны. «В стране нет ни одного человека, сказал он однажды, чью голову я не заставил бы слететь, если моей воле посмеют перечить». И действительно, за тридцать восемь лет его пребывания на троне слетело немало голов.
Этот чудовищный человек был кошмаром для своих советников. Стоило ему задумать какое-то предприятие и уже почти ничто не могло отвратить его от этой цели; сопротивление его планам только усиливало упрямство, и, взявшись за любое дело, он всегда, если только его не умудрялись остановить раньше, заходил слишком далеко. Хотя он гордился своей терпимостью к любым мнениям советников, обычно считалось неблагоразумным продолжить перечить ему после того, как он принимал то или иное решение. «Его Величество, как сказал Томас Мор и разговоре с Вулси, считает, что самое опасное для советника то, что он продолжает упорствовать в своем сонете только потому, что однажды дал его». Единственный способ повлиять на монарха заключался в том, чтобы не допускать проникновения к нему опасных идей. Но пот секрет и Вулси, и Кромвель открыли только после своего падения. Но оградить короля от знакомства с новыми идеями было не так-то просто. Генрих имел привычку разговаривать с людьми всех классов охотниками, брадобреями, дворцовой стражей и особенно с теми, кто независимо от своего положения в обществе был как-то связан с морем, узнавать их мнение о различных вопросах. Король часто использовал для этого охотники экспедиции, затягивавшиеся порой на несколько недель. Каждое лето он совершал поездку по стране, держась поближе к своим подданным, которых он понимал весьма хорошо. Одним из первых самостоятельных решений Генриха после смерти отца в 1509 г. стала женитьба на вдове своего брата Артура, принцессе Екатерине Арагонской. Свадьбу сыграли через шесть недель после похорон Генриха VII. Ему было тогда восемнадцать лет, а ей на пять с половиной лет больше. Принцесса всячески пыталась обворожить его и преуспела в этом настолько, что нет сомнений в желании Генриха завершить начатую Фердинандом Арагонским и Генрихом VII подготовку к браку; им, в частности, удалось получить от Папы римского разрешение на повторный брак Екатерины, и она находилась рядом с Генрихом в течение первых двадцати двух лет его правления то есть в те годы, когда Англия превращалась в значительную силу в европейской политике, игнорировать которую иноземным монархам было бы опасно. До тридцативосьмилетнего возраста она оставалась любимой, сдерживала его безрассудства и помогала вести общественные дела, занимаясь этим в перерывах между своими многочисленными обязанностями. Генрих быстро привык к семейной жизни, несмотря на ряд несчастий, обескураживших бы человека менее крепкого характера. Первый ребенок супругов родился мертвым, когда Генриху едва исполнилось девятнадцать лет; другой, родившийся через год, тоже прожил недолго. Такое горе постигало королевскую пару пять раз.