Глава V. РАЗРЫВ С РИМОМ
Париж, Тулуза, Орлеан, Падуя, Феррара, Павия, Оксфорд и Кембридж. Король уже давно знал, что он прав, и теперь, похоже, получил последнее тому доказательство. Свое недовольство папой Генрих решил выразить, предприняв какую-нибудь резкую меру в отношении его власти над английской церковью. Почему, спрашивал он, право на убежище в церкви может стоять на пути королевского правосудия? Почему приходским священникам разрешено жить вдали от их приходов и иметь несколько источников дохода, тогда как малооплачиваемые заместители выполняют за отсутствующих все их обязанности? Почему итальянцы получают доходы от английских епархий? Почему духовенство требует платы за заверение завещаний и дарений по смерти каждого прихожанина? Король решил, что пришла пора реформ.
Еще за несколько лет до этого, в 1515 г., английскую церковь потряс один случай. Некий лондонский портной, Ричард Ханн, выступил против церковных поборов, и начавшийся диспут перерос в прямой и смелый вызов, брошенный духовной власти. В результате по решению церковного суда Ханна арестовали и бросили в тюрьму, где он и был впоследствии найден повешенным. Убийство или самоубийство? Оппозиция в парламенте и Сити нарастала, сам епископ Лондонский поддержал ее. Но тогда эти проявления недовольства, предвестники Реформации, были подавлены непоколебимой властью Вулси. Теперь палата общин вновь выступила против церкви. Из всех юристов палаты сформировали комитет, который за рекордное время подготовил проект необходимого закона, реформирующего условия предоставления убежищ и отменяющего уплату денег на помин души. Палата лордов, где епископы и аббаты все еще преобладали над светскими пэрами, согласилась на те положения, где говорилось о реформах, затрагивающих лишь интересы низшего духовенства, но когда речь зашла о посягательствах на привилегии верхов, то и архиепископ Кентерберийский, и другие епископы воспротивились. Фишер, епископ Рочестерский, представитель старой школы, предупредил лордов, что религиозные нововведения приведут в итоге к социальной революции. При этом он напомнил о национальном восстании в Чехии под руководством Яна Гуса. «Вы видите, сказал он, обращаясь к лордам, какие законопроекты поступают сюда ежедневно из палаты общин, и все это направлено на разрушение церкви. Ради бога, посмотрите, каким было Богемское королевство; когда рухнула церковь, пала и слава королевства. Сейчас палата общин требует только одного долой церковь, и все это, представляется мне, порождено только недостатком веры».
В нижней палате скоро узнали об этой смелой речи, и члены ее обратили внимание на смысл последних слов: законы, которые составляет палата общин, законы язычников и безбожников, недостойных людей. Они сформировали комитет из тридцати ведущих членов палаты во главе со спикером и отправили его с жалобой к королю. Генрих призвал к себе епископов и попросил Фишера объясниться. Фишер начал изворачиваться. Он заявил, что имел в виду лишь то, что богемцам не хватило веры, что речь не шла о членах палаты общин. С такой интерпретацией согласились и другие епископы. Но столь слабое оправдание не устроило делегацию нижней палаты. Перед прохождением законопроекта через палату лордов последовал резкий обмен мнениями, вражда нарастала. Таким образом, с самого начала Реформации палата общин сплотилась и на протяжении всего своего существования (она заседала дольше, чем любой предыдущий парламент) с готовностью шла навстречу любым мерам, желая отомстить епископам за их двуличие и уклончивость в вопросе о церковной реформе.
запрещено появляться при дворе.
Зима 15311532 гг. ознаменовалась серьезным кризисом политики Генриха. В Риме подготовили документ об интердикте, в котором королю предписывалось в течение пятнадцати дней прекратить сожительство с Анной. Пока папская курия не говорила о том, какое наказание ждет Генриха в случае отказа. Над Англией нависла тень папского гнева. Рождество при дворе отмечалось скромно. «Все говорили, пишет хронист, что на это Рождество не будет никакой музыки, потому что королева и дамы отсутствуют». Но, как и в мрачные дни в начале своего правления, после провала экспедиции в Бордо, король твердо двигался к избранной цели. Оппозиция только укрепила его в решимости придерживаться своих планов. На случай, если папа все же введет интердикт, был подготовлен законопроект об аннатах, которым король хвастал перед имперским посланником. Для короля он стал оружием борьбы с папством. Если римский двор, говорилось в преамбуле, попытается провести отлучение от церкви, все религиозные службы будут по-прежнему отправляться. Ни один прелат или священник не должен оглашать и исполнять интердикт. Если назначенный королем епископ встретит препятствие при вступлении в должность со стороны папы, он будет посвящен архиепископом или тем, кто будет назван архиепископом. Аннаты, главный источник папских доходов, ограничивались пятью процентами от прежней суммы.
Это был самый тяжелый законопроект, который Генриху когда-либо приходилось проводить через парламент. По меньшей мере три раза он был вынужден лично являться в палату лордов, но даже это не давало результата, пока ему не пришла в голову удачная мысль расколоть палату и заставить всех пэров публично выразить свое мнение. Как сообщают источники, «Генрих заявил, что те, кто желает блага королю и процветания королевству, должны сесть справа, а те, кто выступает против этого, слева. Боясь вызвать недовольство короля, многие лорды перешли направо». Законопроект был принят, хотя и со значительными поправками.