Нормальное обмундирование и оружие в первую очередь досталось карабинерам. Во вторую отличникам военной подготовки. До очереди третьего порядка (тех, кто хоть более-менее понимал, чего от них хотят) дошло всего несколько десятков мушкетов и около двух сотен кирас со шлемами.
На передовом наблюдательном посту был только один отличник Дед. И зря, что ему под семьдесят! Любому карабинеру фору давал на тренировках. И все мишени из ружья выбивал. И учебной палкой молодёжь как собак гонял, во время спаррингов!
Чёрную стёганку, панцирь со шлемом и мушкет, ему вручал лично капитан Сержио! А мечом синьор Кеншин наградил. Ну и что, что узкоглазый? За то культурный какой и старших уважает. Даже поклонился ему старику, да на глазах у всего строя!!!
Ух! Знают косоглазые, в этой их империи степнячей, как молодёжь воспитывать надо!
В общем, теперь старый не мог позволить себе сплоховать:
Слышите, пацаны. Давайте вы ноги в руки берите, и бегом в столицу. Да по лесам, как нас учили, чтобы бедуины с воздуха не увидели!
А ты?
А у меня суставы уже не те, бегать не могу! слукавил сержант и добавил. Только сигнальный лук и стрелы со смолой мне оставьте. Ну всё, бегом марш, молокососы!
Хоть и нехотя, но парни выполнили приказ. Не зря наёмники им порядок подчинения в головы вдалбливали.
Дед проводил подчинённых взглядом и обернулся к краю твердыни. Там уже вовсю кипела разгрузка войск.
Небесные торговцы Хотя какие же они теперь торговцы? В общем, пустынники опускали свои корабли на поле у самой пропасти. Десант, как их назвал синьор Даджой, спускался на верёвках и подставляли под днища специальные козлы. Затем, они помогали командам стравливать из шаров горячий воздух. А опустевшие гигантские мешки укладывали прямо на землю.
С каждого судна сошло от сорока до пятидесяти человек. Больше половины вооружены ружьями. Почти все в доспехах и поголовно с заплечными мешками. К ним приторочены свёрнутые коврики, тёплые вещи, иногда шкуры. У некоторых луки и арбалеты.
Кроме воинов были и воздухоплаватели. На палубе каждого корабля остались возиться человек по десять. От чего-то они не спешили сходить на твердь.
В общем, пустынный народ подошёл к вторжению со всей свойственной ему серьёзностью!
Дед мрачнел на глазах. На всём острове, огнестрельного оружия было меньше, чем на десяти кораблях. А их тут вон пятьдесят! Ну ладно, может пяток корыт были с припасами или для награбленного добра. Но даже так, преимущество получалось слишком лихим!
Теория о снабжении вскоре подтвердилась. Как минимум два борта оказались без пассажиров. С них на землю сгружали ящики с едой, спустили десять пушек, а следом самое главное! Характерные небольшие бочонки с порохом.
Глаза старого ополченца снова заблестели:
Бенвенучи амико! Тёплого приёма не обещаю, но согреться помогу!
Батя уже в пятый раз обходил все помещения,
окна которых выходили на площадь. На всякий случай, он повторял ополченцам порядок действий. А за одно проверял их оружие и отгонял от окон самых любопытных. Не хватало ещё засветиться раньше времени.
Оказавшись на третьем этаже, наёмник и сам прильнул к щели между занавесками. Но небо пока было чистым. Никакого корабля не видать!
Ожидание напрягало похлеще нытья мэра.
Чтобы успокоить разыгравшиеся нервы, Батя вернулся на первый этаж и занялся проверкой мушкетов стрелков.
Да что ты как целка в первую брачную ночь? пробубнил Даджой. Кстати, он тоже остался в мэрии.
Вообще, резиденция правительства считалась основным направлением удара противника. Там разместили самых подготовленных бойцов. Им предстояло встречать штурмовую группу пустынников. Само-собой, личный пример им подавал мэр Ренато.
Пушки там разместили по той же причине. Вот попрёт толпа из корабля, а им картечью в хлебальн
Раздался пронзительный свист.
Батя с Джоем оторвались от размышлений и оба прильнули к щели в занавеске.
Сигнал мог значить только одно визуальный контакт с врагом.
Прошло ещё несколько минут, прежде чем корабль стало видно с первого этажа мэрии.
Вот это бандура! удивился Батя, а сам непроизвольно поднёс к губам и свой свисток.
Именно он должен был подать второй сигнал. По нему предписывалось открывать огонь пушкам, а затем уже и всем остальным.
В помещении раздались щелчки кремневых замков. Ополченцы неправильно поняли жест своего командира.
Куда?! А ну-ка убери палец со спуска! И ты тоже! мгновенно отреагировал старый наёмник. Далеко ещё!
И в самом деле: размеры не пошли на пользу маневренности судна. Прежде чем хотя бы начать спуск, оно ещё около четверти часа пыталось зависнуть над центральной площадью.
Даджой взволновано помотал головой. Затем, снял шлем и подставил ухо в окно.
Шо такэ? шёпотом уточнил Батя. Ему, наконец, стало не по себе, когда до начала войны, в прямом смысле, остались считанные метры.
Голоса.
И шо говорят?
Прежде чем ответить, великан ещё несколько секунд вслушивался в тихий ветер снаружи.
Молятся. наконец бросил он и вернул шлем на голову.
Сомнений не осталось вовсе.
Десять метров.
Пять.
Один.
ГУ-ГУХ! ГУХ!
Плоское днище ударилось о площадь, и конструкция замерла. Воцарившуюся тишину нарушало только мерное гудение котлов, где-то внутри судна.