И шаг вперед, беру ее за руки и тяну к себе. Антракт закончился, начинается основное действие и в ее глазах улыбка сменяется ожиданием. Ожиданием счастья, радости, наслаждения. И это все будет, много и прямо сейчас.
И я подхватываю ее на руки и начинаю кружить вокруг себя, счастливый и дурной. А она смеется, тоже счастливо и радостно. И мы все ближе и ближе друг к другу.
Останавливаюсь, ставлю ее на пол, прижимаю к себе и чувствую, что меня немного покачивает то ли от возбуждения,
то ли вестибулярный аппарат не справился? Ну да, я все таки не космонавт и не летчик, да и она совсем не балерина. И с тревогой смотрю на нее, все ли с ней порядке?
А она тоже уже не совсем уверенно стоит, ее тоже похоже немного покачивает и то ли от этого, то ли от чувств, захвативших нас в эту минуту, она уже сама прижимается ко мне, все сильнее и сильнее, тянется, подставляет губы для поцелуев и получает их.
И мы постепенно начинаем сходить с ума, да, нас ухватывает радостное безумство страсти. И такое желанное тело в твоих руках, такие сладкие губы, отвечают тебе взаимностью и ищут твои, такие нежные руки уже обвили твою шею. Как тут сохранить остатки разума?
А она закрывает глаза, вся отдаваясь накатывающим как лавина ощущениям, потом их вновь открывает и тихо шепчет:
Даня, я так соскучилась. Я люблю тебя
Машка, любимая, милая. Я тоже соскучился, до невозможности. Я тоже люблю тебя Отвечаю я ей.
И я прям физически чувствую, какой шквал эмоций сейчас затопил ее от простых и незамысловатых, казалось бы слов. Но то слова любви и в них такое наполнение, что куда там Толстым с Хемингуэями. Нервно стоят они в сторонке и курят.
И снова поцелуи, которые становятся все откровеннее, все глубже. А руки, руки, хулиганские руки, уже во всю бредут по такому знакомому, и каждый раз открывающемуся с новой стороны, желанному телу.
Машка снова улыбается, какой-то таинственно, зазывающей и обещающей улыбкой. Потом неожиданно отстраняется и все с той же улыбкой сбрасывает с себя рубашку.
Вид великолепен, он кого хочешь, сведет с ума, мертвого поднимет, моралиста заставит забыть о принципах. А я не первый и не второй, я нормальный живой парень, немного циник и ой как много романтик.
И вид худенькой белокожей рыжей нимфы, стоящей сейчас в одних джинсах напротив меня, с задорной улыбкой на губах меня снова сводит с ума. Так что я вновь начинаю чудить:
Моя твоя сейчас хватай, в пещера немного таскай, там навсегда запирай, будешь моя ты бабай Несу я полную чушь, протягивая руки к ней, а Машка от души смеется, но и не пытается уклониться, а только переспрашивает сквозь смех:
Я не против, хватай, тащи. Только почему Бабай?
А я знаю? Это у них надо спрашивать Туманно отвечаю я, одновременно борясь с последним предметом одежды на верхней половине тела прелестной чертовки.
Она снова смеется, то ли моим словам, а может моей борьбе с предметом издевательства над грубыми мужскими руками. Потом переспрашивает, подаваясь поближе ко мне и незаметно разворачиваясь, что мне удобнее было:
У кого у них то?
У кого, у кого? У пещерных людей Отвечаю я, наконец расстегивая сей предмет издевательства над мужской логикой, облегченно вздыхаю, поглаживая то прелестное, что под ними было скрыто и добавляю У них то такого не было
Потом понимаю, что меня могут понять не правильно, еще заподозрят в неправильной ориентации, о которой кстати пока еще и не знают. Парадокс, Ориентация есть, а о ней не знают, может потому это пока еще и не проблема? Как говорят не трожь, не будет пахнуть, правильно наверное говорят?
И добавляю:
То, что красивое было, то что его прячет нет
Она улыбается в ответ и переспрашивает:
А что, правда красивая?
И поворачивается, давая возможность рассмотреть красоту со всех сторон.
Я смотрю, красота, нежная и упругая, сладкая и с ума сводящая.
Потом отвечаю, уже начиная поглаживать красоту, так и просящуюся в руки:
Очень, очень красивая, но надо провести тактильное исследование
Так проводи, я не против, я только за С загадочной улыбкой отвечает Маша
И я провожу, от души провожу, и на ощупь и на вкус. Восхитительно, прелестно, не возможно. И подтверждаю все это в словах:
Невероятно хорошо. Тактильное встало в тупик, не может определить что лучше? Нужны дополнительные данные
И расстегиваю на ней джинсы. Она каким то гибким движением выворачивается из них и вот рыжая чертовка уже стоит передо мной в последнем предмете одежды, возмущенно краснеющем на прекрасном теле. И возмущенный предмет немедленно удаляется восвояси. Все больше нет ни чего, препятствующего моему взору, любующемуся прекрасным телом моей любимой. А оно прекрасно, на самом деле прекрасно.
Машка стоит в позе Венеры, вышедшей из воды, еще и прикрывается за чем то. Наивная, не ужели она думает, что я что-то мог забыть?
Потом неожиданно спрашивает:
Даня, а правда красивая? У меня же грудь маленькая и самая я худая. Ты кого хочешь, можешь себе найти, хоть с пятым размером и в стиле латинос
Я смеюсь, обнимаю ее, притягиваю к себе и отвечаю:
Стиль латинос и большие прелести, ну больше двух с
половиной, не мой фетиш и не мой случай. Мне нравится как у тебя, или чуть больше, у всех свои пристрастия. Ты красивая, очень красивая. Но даже не это важно. Важно то что я тебя люблю и все.