Шурочка! сказал доктор в трубку. Курьера вызовите мне, пожалуйста!.. Да-да Спасибо! потом нажал на рычажки телефона, на которые
полагалось укладывать трубку, и набрал ещё один номер: Агнесса Матвеевна, милочка, проводите девушку в палату.
Да я, в общем-то, сама могу дойти, скромно предложила я.
Ах-ха да-да видите ли, у нас так не принято.
Дверь распахнулась должно быть, сестринская находилась совсем близко.
У нас прекрасный прогресс! порадовал медсестру доктор. Девушка вспомнила своё имя, её зовут Мария, можете вписать в карту назначений. Мухина Мария, и многозначительно добавил: дворянского сословия.
Медсестра как будто молча сказала «ах!» и выразительно кивнула:
Всё поняла, Павел Валерьевич! Всё поняла! Пойдёмте, Машенька!
Мы проследовали длинным коридором до моей палаты. За дверью Лейлы стояла тишина.
ИЗМЕНЕНИЯ
Я проводила очень вежливую медсестру и вернулась к идее рисования. Два листочка у меня всё-таки ещё осталось! Я сидела и размышляла, что если в палату втащат стол, в ней станет совсем тесно.
В кармане платья что-то мешалось, и я с некоторым удивлением вытащила из него свой носовой платок с завязанной в него риталидовой оправой. Это хорошо, что никто её не вытряс нечаянно! При здешнем магическом богатстве, глядишь, и восстановить получится. Я сунула своё сокровище пока что обратно в карман и продолжила рисование.
Спустя буквально двадцать минут в двери постучали.
Войдите.
На пороге показалась та самая Агнесса, только что не с караваем.
Прошу прощения, госпожа Мухина
Можете спокойно звать меня Мария, без титулов.
Наверное, я сказала что-то не то, потому что по лицу медсестры словно пробежала странная тень. Или показалось мне?
Э-э-э Мария, Павел Валерьич распорядился вас в другую палату перевести, теперь Агнесса кланялась почти на каждом слове, напоминая своими движениями то ли уточку, то ли неваляшку.
Да что случилось-то???
Хорошо, я встала, достала из-под подушки свою щётку, ночнушку, поднос с двумя листочками сунула под мышку а больше у меня и не было ничего, идёмте.
Мы снова прошли весь длиннющий коридор почти до самого поворота. Медсестра толкнула дверь и снова клюнула воздух:
Проходите.
Новая палата оказалась в четыре раза больше предыдущей. Для начала, в ней был стол! Больше похожий на обеденный, чем на письменный да и тем лучше, люблю садиться со всяких сторон, а не только с той, где мастером предусмотрена ниша для ног.
Из дополнительных приятностей присутствовал небольшой шкаф с закрывающимися дверцами внизу и открытыми полками вверху. И стул. И толстая пачка бумаги!
Кровать тоже была рангом повыше в полтора раза шире прежней. А над кроватью не один звонок, а целых три! И даже постельное бельё не просто белое, а с какими-то голубенькими цветочками. Наверное, в больнице для бедных это невыразимый шик. Правда, на углах пододеяльника и наволочек чернели такие же казённые печати, как и на прежнем белом, а на простыне в изножье кровати страшно чернела надпись «ноги», но это меня тревожило мало.
Торопливыми шагами влетела ещё одна медсестра с бренчащей банкой:
Вот! Пал Валерьич сказал: к вечеру будет всё, что вы просили, эта тоже клюнула носом.
Спасибо, вы можете идти, я приняла банку. При ближайшем рассмотрении в ней обнаружились ручки шести цветов и несколько разномастных карандашей.
Разноцветным ручкам я обрадовалась больше всего. Цветной узор куда лучше впитывает ману, чем простой графитный! А маны здесь тоже было больше, возможно, потому, что окна было два, и рядом со вторым в стену была врезана высокая, в верхней части остеклённая дверь. Причём, стёкла не были замазаны краской, и решёток непосредственно на окнах не было, а сами окна выходили на крошечный садик, с трёх сторон окружённый глухой кирпичной стеной.
Стены меня волновали мало главное, что садик был! Низкорослые клёны горели в нём красным и багряным, и была открытая земля газона а ничто так сильно не излучает ману, как живая земля, разве что море. Поэтому маги старались селиться в лесу или на побережье.
06. ПРОЯСНЯЕМ БУДУЩЕЕ
В НОВОЙ ПАЛАТЕЯ подошла к окну, за которым осенними красками горели кусты и деревья. От растений, а ещё больше от неприкрытой камнем земли, поднимался непрерывный, словно восходящий поток пара, магический фон.
Вот и дом Баграра стоял в лесу. Там ещё рядом был большой ручей, в котором водились огромные форели. Баграр всегда
говорил, что если идёт рыбачить, то каждый раз объедается дважды: рыбой и магией.
Мне вдруг стало так грустно, в носу защипало и захлюпало. Второй раз за утро! Надо с этим как-то бороться. Я села на кровать и постаралась продышать энергию, разогнать её по всему ментальному плану, заполнить все тёмные места, тени и неясности, а ближе к центру к сердцу сформировать тёплую и уютную сферу. Зона тепла и комфорта. Прибежище души
Грусть не испарилась, но перестала давить, превратилась в светлую тень.
Вот принесут мне краски, и я попробую нарисовать портрет Баграра пока он жив и ярок в моей памяти. А пока возьму ручки и нарисую форель, которую он так любил нарисую узорчато, чтобы в ней была и плоть, и магия.