Пока ждала платье, вернулась к рисованию, да так и замерла над листом.
Внезапно проклюнулось ещё одно воспоминание: поход за школьной формой. Пассаж братьев Четверговых магазин-городок, состроенный из множества рядов салонов и магазинчиков, закрытый от всяких непогод обширной стеклянной крышей. Проходы между рядами просторные, почти как улицы. Публика есть, но её немного самый пик лета, жара, полгорода разъехалось по дачам и курортам. Но мама везёт меня за формой именно сегодня: в «Заранских ведомостях» напечатали, что мануфактура Трапезниковых объявила трёхдневные скидки на всю школьную форменную одежду.
Утро. Меж павильонов лениво прогуливаются редкие посетители. Я иду, разинув рот, и заворачиваю голову на яркие вывески. Мама вдруг тянет меня за руку в сторону мимо нас, как ледокол, не обращая никакого внимания на прочих покупателей, плывут две дамы иначе их и не назовёшь разряженные, как в кино! Выше нас по статусу? Очевидно. И, судя по маминой реакции, сильно выше.
Нужный нам магазин на втором этаже, и мы поднимаемся по бесконечно длинной, заворачивающейся дугой лестнице, а на втором этаже целая площадь с большой-пребольшой круглой дырой посередине. Дыра окружена красивыми перильцами, чтоб никто не вывалился покрашенные чёрным завитки стеблей и листьев, на ощупь холодные, как будто железные. А напротив магазина Трапезниковых фонтан! Небольшой, зато с золотыми рыбками.
Мама отрывает меня от восторженного созерцания рыбок и тянет внутрь.
Внутри скучно. Я примеряю шерстяное форменное платье, и мне ужасно жарко. Продавщица советует взять на размер больше первоклашки быстро растут, и платье, которое строго впору, к Новому году может стать малым. Я снимаю первое платье и надеваю второе, потом ещё Жарко, как жарко!
Усилием воли я погружаюсь в воспоминание глубже. Чуть назад. Теперь я отслеживаю моменты, на которые маленькая я вовсе не обращала внимания. Бесконечные, как мне кажется, ряды форменных коричневых платьиц. Мы идём на тот край, где самые маленькие размеры.
Вот, пожалуйста, говорит продавщица, здесь на ваш рост.
Мама приподнимает подол висящего с краю платьица и находит прикреплённые на нитке прямоугольнички картонных бирок:
Я хотела бы ознакомиться с составом ткани.
Конечно! руки продавщицы вспархивают. Здесь шерсть с лавсаном, семьдесят на тридцать, здесь
Спасибо, я сама прочитаю, отвечает мама с достоинством.
Она проверяет разные модели, а я теперешняя вдруг понимаю: она смотрит не состав. Цену. И выбирает самое дешёвое. И именно поэтому слова о том, что форма к зиме может стать малой, заставляет её поджимать губы.
Платье, которое мы в итоге купили, смотрелось на мне великовато. Мешком смотрелось, если честно. А ещё оно кололось, особенно в тех местах, где вшивались рукава, и поэтому я вместо маечки надевала под низ футболку.
Баграр, по-моему, вообще никогда не думал о деньгах и покупал всё, что приглянулось мне или ему.
Спустя короткое время эта новая медсестра вернулась, постучалась, дождалась моего разрешения и вручила мне свёрток, от которого ощутимо несло гарью.
А туфли?
Туфли? немного отрешённым голосом переспросила она. Извините, я не подумала. Надо туфли?
Конечно, надо.
Сейчас принесу.
Пока она ходила, я разложила свои вещи, тщательнейшим образом магически очистила их, переоделась, ночную рубашку сунула под подушку, поверх платья накинула халат и стала похожа на докторшу. Потом забрала у медсестры, успевшей обернуться, мои пошитые по спецзаказу и Баграром дважды обработанные (для крепости и от умыкания) туфельки, обулась.
Медсестра посмотрела на меня и потёрла лоб, что-то соображая:
Павел Валерьевич
Да?..
Он просил взять ваши рисунки.
Хорошо, я не глядя взяла всю изрисованную пачку. Теперь мы можем идти?
Д-да.
Что-то мне не очень нравилось поведение моей (ладно, честно скажу) подопытной. Похоже, что моё воздействие выветривалось быстрее, чем мне хотелось бы. Вспомнить надо хорошенько, наверняка были какие-то тонкости.
Медсестра пошла по длинному-предлинному коридору,
периодически потирая лоб и оглядываясь на меня. А я шла за ней, попутно внимательно разглядывая двери в этом заведении. На всех дверях были таблички, в основном с короткими надписями, всего из двух значков. Я рассудила, что это, должно быть, номера палат, в которых лежат больные. За дверями слышны были отголоски действий их жильцов. Мы шли, и звуки сменяли друг друга: шорохи, возня, бормотание. Вот за очередной дверью вскрикнул и тонко заплакал женский голос. Моя провожатая покачала головой и попросила меня:
Минуточку постойте, пожалуйста! быстро подошла к этой двери, открыла её и занырнула головой в палату:
Лейла, ну что, опять? Будем колоть?
Не надо, ответил сильно заплаканный голос, я почти справилась.
Ну, смотри, а то я новенькую к Пал Валерьичу отведу и к тебе заскочу.
Я попробую сама, ответили из-за двери надрывно.
Ладно. Перед обедом зайду, принесу тебе новые таблеточки, что Пал Валерьич сегодня назначил, медсестра вынырнула в коридор, скорбно покачала головой и кивнула мне: Идёмте.