Поднатужившись, я поднял и поставил тяжеленный (килограмм десять, не меньше) портативный компьютер на тумбочку. Она жалобно заскрипела. Надеюсь, выдержит. И как я допер эту бандуру вместе со всеми книгами и вещами? Будь я в своем обычном теле, мой хлипкий позвоночник, наверное, тут же был рассыпался. Тяжелее компьютерной мышки я уже давно ничего не поднимал. Тяжелой атлетикой я не занимался, больше любил плавание. Хотя вот в последнее
время боксом занялся. Но, конечно, я уступал раздавшемуся в плечах и отслужившему в армии своему двойнику. Я быстро кинул взгляд в тусклое зеркло, висящее над рукомойником. Матвей Ремизов остался таким же худощавым, но выглядел заметно возмужавшим.
Ладно, девочка я, что ли, на себя в зеркало любоваться? Хватит размышлений. Взглянув на настенные часы, я понял, что пора опрометью бежать вести отряд на ужин, не без труда запихал компьютер обратно в рюкзак и пошел на улицу.
Так прошли мои первые дни пребывания в лагере. Помимо выполнения своих прямых обязанностей, я ни на минуту не забывал о разгадке тайны своего попадания сюда и всеми силами старался найти хотя бы малейшую зацепку. Сны про заброшенный лагерь мне больше не снились. Вымотанный ежедневными рутинными хлопотами и играми, я просто валился с ног, приходя в комнату, а когда открывал глаза, уже играла пластинка, призывающая всех подниматься. Сначала я жутко тосковал нет, не по дому и даже не по бытовому комфорту конечно же, по своему смартфону. Именно этого маленьког девайса, в котором проходит большая часть дня современного человека, мне поначалу очень не хватало. По привычке во время любой непонятной ситуации я хватался за карман и тут же вспоминал, что моя старая одежда осталась в том мире. А сюда я приехал в дурацкой форме не по размеру и с огромным рюкзаком, доверху набитым книжками по фантастике, в котором, среди прочего, лежал еще допотопный (с точки зрения зумера) портативный компьютер. Да уж, это не мой легонький рабочий ноутбук весом всего полтора килограмма с яблочком на крышке.
О своей армейской службе я потихонечку, аккуратно и незаметно старался расспрашивать Вальку, так, чтобы не вызвать у того удивления. Однако меня ждало разочарование: Валька понятия не имел, в каких войсках я служил и где. Ноябрьским вечером он вернулся в общежитие после прекрасно проведенного с дамой сердца вечера, а там и следа моего не было. Писем он не получил, и в общежитие ему никто не звонил. Остальные парни тоже не получали весточки. А через неделю к нему подселили нового соседа, с которым наш третий приятель Ленька попытался играть в бизнесмена.
К сожалению, проводить много времени с другом у меня не получилось. Виделись мы с Валькой только утром, когда собирались проводить зарядку, и вечерком болтали перед отбоем. Отдыхать сюда приехали юные строители коммунизма, а мы работать. Еще Вальку очень невзлюбила комсорг Галя, которая пришла на место не менее неприятной своей подружки Люды, и цеплялась к нему по любому поводу.
Чего это она к тебе так неровно дышит? как бы невзначай поинтересовался я у приятеля за ужином. Влюбилась, что ли?
Да если бы и влюбилась, она не в моем вкусе, Фанера Милосская усмехнулся приятель, да и ты же знаешь, я почти женатик и однолюб. Свою Томку я ни на кого не променяю.
Это была сущая правда. Валька по уши был влюблен в Тамару, так же, как и два года назад, когда они только начали встречаться, и планировал прожить с ней всю жизнь. Валька долго добивался внимания своей избранницы и, кажется, не последнюю роль в его успехе сыграли одолженные ему мною американские джинсы, купленные по случаю в Нью-Йорке. Впрочем, это совсем другая история. Судя по тому, какой я запомнил его избранницу, она отвечала Вальке полной взаимностью, и их пару можно было с полным правом фотографировать на обложку какого-нибудь журнала про крепкую советскую семью.
Она же с Людкой дружила, пояснил Валька с набитым ртом, уминая четвертый бутерброд, а потом ее сняли. Галя сначала по уши рада была, когда ее комсоргом назначили, а потом поняла, что это тот еще геморрой.
А ты здесь причем? не понял я. Ты, что ли, ее назначал? Или она переживает, что место подруги заняла? Не похоже по ней, чтобы она вообще кого-то жалела
Да я просто не в то время и не в том месте оказался, весело усмехнулся товарищ. Помнишь, мы портвейн
прятали?
Я кивнул. Еще бы не помнить! Когда я попал в восьмидесятые, на дворе стоял самый разгар антиалкогольной кампании. Просто так купить бутылочку по дороге с работы, чтобы скрасить вечерок, нельзя было. Алкоголь редко покупали, скорее, чаще доставали: по знакомству, по блату, в обмен на какую-нибудь услугу или дефицитный товар. У нас с Валькой такой проблемы не было: мы подрабатывали грузчиками в магазине, и директор временами снабжал нас качественной выпивкой, не скупясь. Но вот с хранением дела обстояли хуже: злая и любопытная Люда знала почти все наши «нычки», за исключением некоторых, и, не стесняясь, совала туда свой длинный нос, а потом докладывала начальству. Однако студенты все равно ухищрялись каким-то образом и проносить, и хранить, и употреблять горячительные напитки в общежитие. И, конечно, мучались похмельем после неразборчивых возлияний.