Поклонилась Пампалче отцу, обняла его и тронулась в далекий путь за дальние леса, к старшей сестре своей.
Идет Пампалче по темному лесу, идет по топкому болоту, днем просит солнышко указать ей прямую дорогу, темной ночью просит ясный месяц осветить ей путь.
Красное солнышко ей дорогу указывает, месяц ночью путь освещает.
На другой день вдруг слышит Пампалче впереди на дороге конский топот, слышит рога трубят.
Спряталась она в частых кустах, легла на мягкий мох.
Видит Пампалче: по дороге едет Водяной владыка.
Едет он на черном жеребце, по обеим сторонам идут юноши в белых кафтанах и несут зеленые березовые ветви.
Ту-у, ту-у! громко трубит Водяной владыка в золотой рог, так громко, что деревья дрожат и птицы замолкают.
Зарылась Пампалче в мох. Водяной владыка не заметил ее, проехал мимо.
Поднялась Пампалче. побежала дальше.
Повстречались ей девушки в зеленых свадебных кафтанах, в обшитых блестками свадебных платках.
Куда идете, сестрицы? спрашивает их Пампалче.
А девушки отвечают ей песней:
Повстречались
ей мужчины в свадебных вышитых рубахах.
Куда идете, дядюшки? спрашивает их Пампалче.
А мужчины отвечают ей песней:
Повстречались ей женщины на головах лисьи шапки, на груди серебряные ожерелья.
Куда идете, тетушки? спросила их Пампалче.
А женщины отвечают ей песней:
Куда идешь, бабушка? спросила Пампалче старуху.
Старуха прошамкала глухим голосом:
Я узнала тебя! Ты Сереброзубая Пампалче! закричала старуха и вцепилась в Пампалче костлявыми пальцами. Из моих рук не уйдешь, я сама отведу тебя к Водяному владыке.
Вырвалась Пампалче и побежала.
Бежит Пампалче. летит, словно птица, а старуха не отстает от нее ни на шаг, потому что это была не просто старуха, а злая ведьма Вувер-кува.
Добежала Пампалче до дальнего леса, до высокой горы, нет у нее уже сил бежать дальше, а Вувер-кува вот-вот догонит и схватит ее.
Влезла Пампалче на высокую сосну и запела:
А сестра отвечает ей с горы:
Подожди, сестрица, я шелковый клубок разматываю.
В это время вышел из лесу медведь. Жалко ему стало Пампалче, подошел он к Вувер-куве и говорит ей:
Дай порублю сосну, а ты отдохни.
Отдала Вувер-кува топор медведю, а сама легла под куст и заснула. Медведь взял топор и забросил его в озеро.
Проснулась Вувер-кува нет ни медведя, ни топора, только круги но озеру идут.
Рассердилась старуха, одним глотком выпила всю воду из озера, достала со дна топор и опять принялась рубить сосну.
Пошел по лесу страшный шум и стук, задрожала высокая сосна, а Пампалче запела еще громче:
Подожди, сестрица, я шелковую лестницу плету.
Услыхала песню Пампалче рыжая лиса, прибежала под сосну и говорит Вувер-куве:
Ты устала, бабушка! Дай-ка мне топор, я помогу тебе, сосну порублю.
Дала Вувер-кува рыжей лисе топор. А той только этого и нужно было: схватила она топор, стукнула один раз по сосне, а в другой раз размахнулась и закинула топор в озеро.
Снова Вувер-кува выпила всю воду из озера, достала топор со дна и принялась сама рубить сосну.
И опять запела Пампалче:
Затрещала сосна, стала валиться, но тут опустилась сверху шелковая лестница. И поднялась по ней Сереброзубая Пампалче на высокую гору, к старшей сестре своей.
Как увидели звери лесные, что Сереброзубая Пампалче спаслась, обрадовались. пустились в пляс. Запели и зеленых ветвях голосистые птицы, а на высокой горе весело запела Пампалче:
ДУБОЛГО ПИЧАЙ Мордовская сказка
Если на твое счастье попадутся мне звери и птицы, я тебе, сестрица Дуболго Пичай, куплю браслеты и кольца!
Выходит Дуболго Пичай провожать младшего брата, и он ей подарки сулит. На ее счастье охота всегда у них бывала удачная.
Вскоре братья поженились. Жены им попались нехорошие, сварливые; каждый день ругаются со своими мужьями и между собой живут как кошка с собакой. С самых первых дней невзлюбили они Дуболго Пичай: завидовали они тому, что была она первой красавицей в деревне, что все, за что она ни бралась, ей удавалось, что братья души в ней не чаяли. Злые бабы готовы были сжить ее со свету и постоянно наговаривали на нее своим мужьям. Особенно злились они на то, что братья, когда собирались на охоту, всегда сулили что-нибудь своей сестре. Вначале они и женам своим сулили, да только тогда им ничего не попадалось.