- Один-четыре, говорит Девять-девять, - вызвал Тейлор ближайший вертолет. - На моем радаре помехи. Осуществляйте наблюдение за горизонтом.
- Говорит Один-четыре, - раздался в наушниках взволнованный голос. - На моем экране ни черта не разберешь. В чем дело?
Вдруг в разговор вклинился голос старшего уорент-офицера Уорент-офицер - в армии США промежуточный чин между сержантским и офицерским составом., ветерана, летевшего над одной из замыкающих машин:
- Черт возьми, нам ставят помехи.
Тейлор сразу понял, что старый служака прав, и обругал себя дураком, что не сообразил, что происходит. Заснул он, что ли? Никто не ожидал враждебных действий.
- Всему звену, всему звену. Рассыпаться. Быстрее. Боевая готовность номер один, - скомандовал Тейлор. В ту же секунду он увидел, как подчиненные ему машины веером разошлись в стороны.
От экранов радаров по-прежнему не было никакого толка. Но в зоне прямой видимости враг не показывался. Тейлор пожалел, что не выслал вперед несколько разведывательных машин, но их полеты прекратили как ненужные ввиду отсутствия реальной угрозы.
- Сьерра шесть-пять, говорит Майк девятьдевять. Прием, - передал Тейлор сигнал тревоги на аэродром.
Никакого ответа.
- Сьерра шесть-пять, говорит Майк девятьдевять. Мне ставят помехи. Прием.
Ничего. Только низкий воющий звук, возможно, просто что-то в моторе.
- Сьерра
Краем глаза он увидел ослепительную вспышку в небе на месте одного из своих вертолетов. Лейтенант Росси. Когда вспышка исчезла, изуродованная машина на глазах у Тейлора устремилась к земле. Авторотация не сработала, и вертолет камнем рухнул, ударившись о землю с такой силой, что узлы и куски фюзеляжа снова подлетели в воздух, в то время как основная часть вертолета исчезла в облаке огня.
У Тейлора помутилось в глазах. На миг ему показалось, что весь мир распался на мелкие, как в мозаике, части. Тем временем его голос автоматически продолжал:
- Сьерра шесть-пять
- Господи Иисусе! - раздался чей-то голос в переговорном устройстве. - Господи Иисусе!
Тейлор лихорадочно осматривался по сторонам.
Ничего. Абсолютно ничего. Чистое, горячее, голубое марево.
- Всем. По прямой не лететь. Надеть защитные жилеты. - Судя по приборной доске, его бортстрелок, новичок, которого Тейлор едва успел узнать, спешно возился с вооружением. - Один-один, - приказал Тейлор. - Покиньте строй и проверьте, не осталось ли там кого в живых. Выполняйте! - Тейлор связался со старшим уорент-офицером в замыкающей машине. - Один-три, что у вас там? Кто-нибудь сзади?
- Нет. Никого. - От волнения тот говорил фальцетом. Впервые за год знакомства Тейлор услышал в его голосе след каких-то эмоций. - Девять-девять, нас атаковали спереди. И в живых там никого не осталось. Росси и Кох мертвее мертвых, а если сейчас начнется заваруха, то Один-один нам здесь больше понадобится.
На миг Тейлор разозлился, что его приказы обсуждают. Но уже через секунду он понял, что уорент-офицер прав.
Он чувствовал себя совершенно беспомощным - врага не было видно нигде - ни на земле, ни в воздухе.
ответного удара, и последнее, что он чувствовал, прежде чем сила удара вышибла из него сознание, была ярость, огромная, как само небо.
Никто в общем-то не ожидал, что южноафриканцы станут драться. Все, казалось, сводилось к хорошо рассчитанному риску, к принятию воинственных поз, обнародованию угрожающих заявлений, передислокации войск. Вашингтон мудро рассудил, что южноафриканцы просто-напросто блефуют перед всем миром, считая, что у Европы нет ни сил, ни воли на серьезные действия, а Соединенные Штаты не осмелятся послать свою армию. И Вашингтон самоуверенно отправил за океан Восемнадцатый воздушно-десантный корпус, не сомневаясь, что все сведется к демонстрации мускулов. Ребята из разведки знали, что у южноафриканцев имелось соглашение с Японией о проведении испытаний японской военной техники последнего поколения. Но там решили, что дальше разговоров дело не пошло. И к тому же единственный вооруженный вертолет компании «Тошиба», который удалось заполучить разведывательному ведомству, содержал некоторые интересные новинки, но ничего такого, что могло бы изменить соотношение сил на поле боя. Позже стало ясно, что американцев надули, подсунув им болванку, лишенную ключевых узлов. Но до начала интервенции никто ничего так и не заподозрил.
Южноафриканцы спокойно наблюдали за суетливыми перемещениями вокруг Киншасы неповоротливого американского корпуса. Армия США помогала им как могла, добавив неразберихи в последний момент, когда начальство приняло решение доукомплектовать корпус частями из других соединений, лишь бы не призывать резервистов. После сокращения вооружений и численностч войск, волной прокатившихся в девяностые годы, равно как и после урезанных донельзя в начале века расходов на оборону, даже наиболее боеспособные части испытывали нехватку во всем, начиная от врачей и переводчиков и кончая боеприпасами и запчастями. Переброска корпуса происходила в обстановке полной неразберихи - транспортные самолеты ВВС не могли туда летать, и все же ВВС настояли на развертывании в Киншасе бомбардировщиков Б-2, хотя никто не мог придумать, какие боевые задачи они могли бы там решать. Флот выслал две боевые группы авианосцев, но ни самолеты, ни ракеты, ни орудия не годились против врага, рассредоточившегося вне пределов досягаемости в глубине Африки. Конечно, никто всерьез не рассчитывал сражаться, но всем хотелось поиграть в войну. Военная разведка оказалась бессильной. Система сбора данных еще более или менее работала, но не нашлось аналитиков, способных обрабатывать полученную информацию, ибо армия давно уже перешла на полную автоматизацию, а автоматизированные системы не были запрограммированы на такую неожиданную задачу, как воздушный десант в африканской глуши. Но самой большой проблемой вскоре стала нехватка медицинского персонала, обученного для работы в экстремальных условиях.