- Прекрасно, Клифф, - произнес министр обороны. - Но что нам это дает? Вы показали нам сырой разведывательный материал, а не конечный продукт.
Боукветт вздохнул:
- К сожалению, больше у нас ничего нет. Конечно, мы сделали «Скрэмблер» разведывательным объектом номер один. Но, по крайней мере, из перехвата видно, что чем бы он ни был, сейчас о нем беспокоиться рано.
Президент Уотерс не чувствовал себя убежденным. Возник еще один неожиданный элемент в ситуации, сложность которой уже начинала действовать ему на нервы. Он снова бросил взгляд на председателя Комитета начальников штабов, надеясь, что тот развеет его опасения. Председатель обладал твердостью старого вояки, которая в последнее время начала все больше импонировать Уотерсу. Но генерал уже говорил:
- Черт побери, раз вы разведчики, так давайте выясняйте, что там происходит. Мы не можем играть в угадайку, когда сильнейшее соединение в стране вот-вот начнет бой. Вы нас уверили - цитирую: «Мы обладаем наиболее полной информацией о районе боевых действий, какую когда-либо имела любая армия в истории». - Председатель сердито стукнул ручкой о крышку стола.
- Так оно и есть, - парировал Боукветт. - Мы говорили сейчас только об одном элементе. Когда Седьмой начнет бой, их бортовые компьютеры будут знать даже, сколько топлива в баках противника.
- Господин президент! - подал голос офицер связи из-за пульта в глубине комнаты. - Сейчас на связь выйдет полковник Тейлор, командир Седьмого полка. Он только что закончил совещание с русскими. Вы говорили, что хотели переговорить с ним по его возвращении.
Тейлор? О да, президент Уотерс помнил - полковник с лицом, похожим на маскарадную маску. Он забыл, о чем именно хотел поговорить с ним. Наверное, надеялся проникнуться новой уверенностью. «Вы готовы? В самом деле? Вы ведь меня не подведете, правда?» - Уотерс вряд ли объяснил бы свои чувства словами, но при их коротких встречах он получал от страшнолицего, немногословного полковника больший заряд уверенности, чем от сотни боукветтов.
- Господин президент, - прошептал председатель Комитета начальников штабов, доверительно наклонившись к нему, как будто лицо Тейлора уже появилось на мониторах, как будто далекий солдат уже мог их слышать. - Я думаю, нам не следует упоминать в разговоре с полковником Тейлором о «Скрэмблерах» до тех пор, пока мы не получим более полную информацию. У него и так забот хватает.
Президент Уотерс минуту раздумывал, потом согласно кивнул. Конечно же, генералы лучше знают, что нужно для полковников.
- Хорошо, - произнес он. - Подключайте полковника Тейлора.
***
В равной степени он не хотел говорить с председателем Комитета начальников штабов, при всей его симпатии к старику. Он вообще не хотел сейчас никаких разговоров с теми, кто мог вмешаться в оперативный план, который уже спешно превращался в боевой приказ для всех подразделений его полка. Кроме того, он безумно устал. Он еще не принял «бодрячков» - таблеток, могущих поддерживать человека в бодром и боеспособном состоянии на протяжении пяти дней, не нанося необратимого ущерба его здоровью. Он надеялся улучить несколько часов сна перед приемом таблеток, чтобы потом быть в наилучшей форме и протянуть как можно дольше. Но тем не менее он устало сидел в узле связи в глубине заброшенного русского цеха и ждал.
«Только не мешайте мне драться, черт вас чочьми, - думал Тейлор. - Большего сделать уже невозможно».
О сне теперь не могло быть и речи. Когда вся эта ерунда окончится, настанет пора для последнего сбора полевых и штабных офицеров и ключевых сержантов полка. А потом придет очередь бесчисленных проблем, всегда возникающих в последнюю минуту. И так - пока не оторвется от земли первый «М-100».
- Полковник Тейлор, - услышал он голос в наушниках. - Сейчас с вами будет говорить президент.
Центральный монитор на коммуникационной панели подернулся дымкой, а затем на экране возникло идеально четкое изображение. Президент Соединенных Штатов сидел, опершись локтями о массивный стол.
«Бедняга выглядит уставшим», - отметил Тейлор и тут же подобрался. Предыдущие встречи с президентом научили его ожидать самых неожиданных вопросов, и порой непросто было сдержать раздражение от президентской наивности. «Ради Бога, - подумал Тейлор, - перед тобой президент Соединенных Штатов. Не забывай об этом».
- Доброе утро, господин президент.
На мгновение тот выглядел растерянным. Потом посветлел лицом и сказал:
- Добрый вечер, полковник Тейлор. Я почти забыл о разнице во времени. Как дела?
- Прекрасно, господин президент.
- С русскими проблем не возникает?
- Все идет настолько хорошо, насколько можно ожидать, сэр.
- А ваше совещание? Насколько я понимаю, оно тоже прошло хорошо?
- Отлично, господин президент.
- Значит, вы выработали хороший план?
«Начинается», - подумал Тейлор.
- Да, сэр. Полагаю, в данных обстоятельствах наш план - лучший из всех возможных.
Президент помолчал в раздумье.
- Вы собираетесь атаковать противника?
- Да, господин президент.
- И вам план нравится? - Что-то в его голосе, а возможно, его усталый вид вдруг прояснили ситуацию для Тейлора. Президент Соединенных Штатов и не думал вмешиваться. Он просто хотел услышать слова утешения. Очевидность происходящего, равно как и его неожиданность, застала Тейлора врасплох.