Василий Петрович Авенариус Сказки
СКАЗКА О ПЧЕЛЕ МОХНАТКЕ I. О ТОМ, КАК МОХНАТКА НА СВЕТ БОЖИЙ ВЫШЛА
- Ишь ты, плутовка! В кокон завернулась, баиньки опять захотелось? - сказала пчела-няня.- Ну, ладно, спи на здоровье; да чтобы никто не мешал, пожалуй, еще сверху крышечкой накроем.
Взяла она воску да и замазала ячейку. И спит куколка под восковою крышечкой; спят рядом в других ячейках другие куколки, которых их няни такими же крышечками накрыли.
Проходит еще неделя, проходит другая. Вдруг - стук-стук! Кто там стучится, кто скребется?-Это первая куколка после долгого сна первая же проснулась и вон хочет. Только она теперь уже не куколка, а настоящая пчела стала, с глазами и хобот -ком, с ножками и крыльями. Прокусила кусальцами крышку над собою, просунула вверх передние ножки, уперлась задними в дно ячейки - и выползла вон.
- А, здравствуй, милая! Как спала? - сказала ей пчела-няня.- Да какая же ты мохнатая! Ну, значит, так тебе и быть Мохнаткон.
А маленькая пчела была немногим разве мохнатее других; мы, люди, пожалуй, ее от других бы и не отличили; но пчелы друг друга сейчас же узнают. Так за молодою пчелкой имя Мохнатка навсегда и осталось.
Первым делом пчела-няня ее по-своему, по-пчелиному, обмыла и причесала, то есть попросту облизала и обдернула кругом; потом повела к медовому горшку и накормила золотистым медом. Когда же Мохнатка накушалась всласть, и все тельце ее, и ножки, и крылья оттого окрепли,- пчела-няня вывела ее к выходу улья, на леток. Солнце так ярко брызнуло в глаза Мохнатке, что она с непривычки зажмурилась. Но потом, как пригляделась, даже пискнула от радости. Первый раз в жизни видела она и славную зелень кругом, и вверху чистое голубое небо. И было ей так тепло на солнышке, и в воздухе от деревьев и трав пахло таким сладким духом
- Ишь, разнежилась! - сказала пчела-няня.- Что, небось, хорошо на свете-то Божьем, а?
- Чудно!.. Ай, да кто же это?
Мохнатка страшно испугалась. Мимо шла какая-то двуногая громада. Пчела-няня весело рассмеялась.
- Кого испугалась! - сказала она.- Да ведь это наш лучший друг: хозяин наш, старик-пчеляк . Он и улей-то нам построил, он и на зиму нас, пчел, от холода в погреб укроет. Правда, к осени немножко обидит: выкурит из улья дымом да добрую половину сот себе вырежет. Но надо же и ему чем-нибудь поживиться: он трудится для нас, мы для него. Его-то
что бояться! Но есть у нас, пчел, много настоящих врагов Поживешь узнаешь; теперь же пока надо тебе еще свой дом родной узнать. Пойдем, покажу.
И повела она Мохнатку по улью.
II. О ТОМ, ЧТО УВИДЕЛА МОХНАТКА В УЛЬЕ
Меж тем другие пчелы, сборщицы, побывали уже в поле на цветках, за провизией, и наполняют пустые ячейки сладким медом; а плотники тут же их запечатывают воском, чтобы дорогие запасы не скисли. Куда ни оглянись - работа так и кипит. Мохнатке даже стыдно стало.
- Все-то трудятся; я одна без дела- сказала она.
- Поспеешь;-утешила ее пчела-няня.- Впрочем, есть у нас и белоручки, трутнями называются. Иди-ка за мной. Только, чур, тише; народ-то они важный, спесивый, шутить не любят.
Они повернули в новый квартал с пустыми еще ячейками для будущей детвы. Не прошли они, однако, и пяти шагов, как попалась им навстречу кучка трутней, длиннокрылых, толстопузых, и один пресердито, густым басом, напустился на них:
- Вы куда? Чего вам здесь нужно?
Не только Мохнатка, даже пчела-няня как будто слегка оробела.
- Да мы только так- сказала она.- Нельзя ли нам, сударь, хоть глазком одним на матушку-царицу взглянуть?
- Нельзя! - решительно и строго прожужжал трутень.
- Сделайте, ваше сиятельство, такую милость
- Сказано: нельзя! Царица-матка теперь делом занята: яйца кладет. Шутка сказать: тысячи две яиц в день! Чего стоите? Пошли вон!
Няня вздохнула и дернула Мохиатку за крыло.
- Нечего делать, - сказала она, - пойдем!
На их счастье царица-матка покончила только что со своим трудным делом: отложила две тысячи яиц да еще десяток в придачу. Из бокового переулка раздался чудно-звонкий голос; трутни засуетились и загудели хором: «Ура!» В ту же минуту выплыла из переулка сама царица-матка. У Мохнатки даже дыханье сперло. Царица была вдвое больше ростом против рабочих пчел; но в то же время она была стройна необычайно и царственно величава.
Она милостиво кивнула няне и Мохнатке и скрылась во внутренних покоях.
- Уж подлинно царица! - сказала в восхищении няня. - На нее хоть с утра до вечера работай - не устанешь.
- Ах, да! - сказала Мохнатка, которая только теперь пришла в себя. - Но что же я буду делать?
- Работа найдется, - сказала пчела-няня. - В поле летать тебе, дитя мое, еще рано. Но вот деток кормить или соты строить тебе под силу. Выбирай, что больше хочешь?
- Деточек кормить! Ведь это все равно, что в куклы играть?
И пошли они вместе в детскую, и стала Мохнатка скоро няней - не хуже своей собственной няни.
III. О ТОМ, КАК МОХНАТКА В СБОРЩИЦЫ ПОПАЛА
- Ты этак совсем изморишься, - сказала ей ее прежняя няня. - Пойди погуляй, да и крылышки, кстати, испробуй.
- Да я же не умею еще летать? - сказала Мохнатка.
- Попытка не пытка; научиться же надо.