В двадцать два сорок запрашиваем у "Петропавловска" разрешение выдвинуться с рейда мористее, для прикрытия от миноносцев вместо сломавшейся и не вышедшей сегодня канонерки. В ответ отказ до уточнения у адмирала. Ждём, время начинает растягиваться, как резиновое. Артеньев с сигнальщиком ушли крепить ратьер на кормовой мостик, по нашему приказу. В двадцать два пятьдесят пять снова запрашиваем, кочегары уже доложились, что пар у марки, палубная команда выбрала якорь, подтверждения на запрос нет, удерживаем место ходами, благо стоим у самого берега, и течение нас не особенно сносит. В двадцать три десять просто извещаем о своём выходе и начинаем обходить "Боярина" справа, чтобы "не видеть", если с флагмана придёт запрет на выход, но на флагмане до нас никому никакого дела. Как назло "Силач" соблюдает режим полной светомаскировки, и мы чуть не наскочили на него и буксируемую им баржу, удалось разойтись бортами в десятке метров между баржей и "Боярином", с которого нас обматерили. Их можно понять, кому понравятся такие эволюции рядом, когда расслабленно стоишь на якорной стоянке, а Волков умница углядел корму баржи и вовремя отработал машинами циркуляцию, и мы просочились вдоль борта "Боярина". Не подозревала, что судовождение такое нервное занятие, справа в темноте буквально по ушам бьёт береговой накат, здесь глубины для нас едва полметра до винтов, а ширина прохода в четверть кабельтова, это буксир плоскодонную баржу может тащить, как вздумается, а с нашей тоненькой обшивкой цеплять днищем камни не относится к рекомендованным процедурам. Но, проскочили и вышли в фарватер, благо горят все маяки и створные
знаки. Только с "Ангары" запросили, куда это нас несёт, но нам не до того, с минуты на минуту подойдут японцы, я вся сосредоточилась на темноте впереди, в которой нужно почувствовать врага. Когда пересекали луч прожектора "Паллады" вроде сумела уловить отголосок живого, как с "Ангары" нас дополнительно ослепили своим прожектором, вот уж точно, с такими друзьями и врагов не требуется. Послали сигнальщика с приказом Сергею Николаевичу постоянно передавать ратьером в сторону эскадры: "Я РУССКИЙ КРЕЙСЕР НОВИК АТАКУЮ МИНОНОСЦЫ ОГОНЬ НЕ ОТКРЫВАТЬ" и так раз за разом Хоть мы несём гакабортные и штаговые огни под которыми стояли, но бережёного
Чётко уловила живых на ост, экипаж на постах, передаю направление и расстояние, выходим на глубину, до японцев уже всего два километра, сближаемся, баковые пушки выплюнули залп. Тут ещё нюанс, Николай мне объяснял, что если миноносец или пароход в боковой проекции, то лучше бить под борт, тогда пробоина, а миноносец может вообще разломить, а вот если проекция носовая или кормовая, то бить только по палубе, в расчёте подорвать торпеды и снаряды, снести рубку и трубы, чем вызвать взрывы и затопление, потому, что удачно попасть в корпус с таких углов нельзя, да взрыватель скорее всего не сработает. Сейчас для меня пояснил, что проекция носовая, бить в палубу. А вы представляете себе радость, когда срез ствола боковых баковых пушек на десять метров сзади и стреляют они вдоль борта вперёд, то есть в рубке ощущение, словно двумя колотушками с двух сторон по ушам и голове треснули, как только у нас после каждого выстрела стёкла не вылетают?
Принимаем два румба вправо, все столпились в ходовой рубке, приказываем перейти в боевую, сигнальщикам поднять боевой флаг и спуститься вниз Блин! Какого лешего они залпом то влупили?! Подправляю все три снаряда туда, где чувствую живых, и два попало в передний, что видно по вспышке взрывов, вот теперь подсвеченные видны пять, нет, уже шесть узких низких теней. Радостно защёлкали наши сорокапятки, барон Тремлер матерится у орудий, мы с ним оговаривали, что ни в коем случае не устраивать залповую стрельбу, хотя бы секунду-две между выстрелами, но видать у комендоров нервы сдали. На переднем японце что-то горит, мелькают черные фигурки, бьёт наше левое баковое, подправляю во второго, там словно вулкан проснулся, вспышка буквально ослепила, наверно торпеда сдетонировала Бухает носовая, подправляю в третий, скорее по памяти, перед глазами ещё мелькают тени от ослепления вспышкой. От орудий сквозь "забившую уши вату" слышно "Ура!", японцы метнулись севернее и уже почти не видны, до кораблей им всего восемь-десять кабельтовых. Бухает правая баковая, не успеваем перехватить всех, подправляю в очередную тень, два миноносца лупят в нас, из своих сорокасемимиллиметровок, два снаряда пришлось отклонить в воду, по борту стегнуло осколками. Слева от нас горят трое и один кажется тонет, мы уже почти в боковой проекции, так, что под ватерлинию, ещё два выстрела, бьют две ютовые на левый борт и баковые ещё двоих приголубили и один снаряд всадили в третьего, который вроде тонет или гореть не хочет. Начинает хлопать залпами сзади эскадра, может ход сбросить, а то мы почти пролетели мимо японцев, которых должно быть восемь, а ещё двое чуть запоздают
В этот момент сзади словно огромная кувалда влепила по кораблю. Уши уже заложенные от стрельбы вообще оглохли, вернее звон и даже не в ушах, а под черепом. Трясём головой, на темени наливается шишка, странно, но фуражка не слетела, слышу панические мысли Клёпы, оглядываемся, нас разворачивает вправо, дергаем ручку машинного телеграфа на "Стоп", начинают проступать звуки, справа встало ещё два водных столба выше палубы и частью плеснуло в борт