Ещё кроме документов в планшетке несколько конвертов самых обычных и бумаги несколько листов. А черновик сожгла, просто печку им растопила Вроде ничего особенно срочного в письме нет, всё касается в основном послевоенного мира. А сейчас война идёт. Пока я была на Гангуте, пока по городу носилась и здесь в деревне от службы прятались, иначе наше времяпровождение не назову, немцы заняли уже всю правобережную Украину, почти всю Белоруссию, Смоленск, Псков У нас финны вышли к пригородам Ленинграда на Карельском перешейке, а севернее уже почти месяц назад как-то удивительно легко взяли Петрозаводск и Олонец и дошли до Свири. Со стороны Прибалтики и Пскова немцы наступают на Ленинград. Что с моими, не знаю, могу только гадать и волноваться, писем от них тоже пока не было, хотя и расстались мы меньше двух недель назад
Товарищ майор! А что, правда, Жданова снимают? вдруг захотел пообщаться водитель, а я ушки навострила, ведь со слов Соседа, Жданов в Ленинграде незыблемо сидел
Ты с чего это взял?
Дык Люди ж говорят
Это какие такие люди? Мышаков!
Да земляка встретил, он шоферит в военной прокуратуре, рассказал, что приказ из Москвы был ещё перед войной, что ли, срочно Бадаевские склады рассредоточить и чтоб не допускать в кучу собирать продовольственные и другие товары Ну они и стали после бомбёжки и пожара выяснять, а там вроде бы склады в разных местах только заложили, чтоб строить не спеша А там на складах под видом бомбёжки больше поджогов было А ещё мало, что не рассредоточили, так они наоборот, все вагоны именно туда позагоняли, что пожарные подъехать из-за того, что все проезды забиты не могли. Вредительство, точно вам говорю! А там одной еды городу на год бы хватило. Спасли только десяток вагонов
Ой, Мышаков! Вашу эту шоферскую разведку, если на службу врагу поставить, так шпионов в генштаб можно не забрасывать, всё раньше Верховного узнавать можно
Ну зря вы так, товарищ майор! Я ж с разумением, а про себя я как рыба
Это
как же так выходит, мил друг? Что тебе всё рассказывают, а ты в ответ молчишь? Не бывает так, тебе говорят, ты в ответ говоришь
Так не говорю я! Они болтают, а я на ус мотаю, а мне за молчание лишняя уважительность от обчества
Смотри, Мышаков! Если узнаю, что языком треплешь
а что вы такое говорите, товарищ майор!?
Ладно, поболтали и хватит, долго нам ещё елозить?
Так это же не дорога, а мучение живое! Тут ехать-то килóметров сорок, не боле, а мы уже больше двух часов колупаемся Да ещё наверно столько же выйдет
Давай поднажми! Время дорого!
Да я и так стараюсь Товарищ майор! Резина лысая, из колеи не вылезть
Но молчать Мышаков явно не желал:
Товарищ майор! А на рубеже немчуру удержим, как думаете?
Это ты про какой рубеж?
Так про Лужский! Ведь его строить сам Карбышев, бают, приезжал
Ох! Договоришься ты когда-нибудь! А откуда про Дмитрия Михайловича знаешь?
Так шоферы говорили
Вот я и говорю, что вы всё про всех знаете
Так удержим?
Эх! Если бы всё было как в шахматах по клеткам и правилам. Немцы нигде не бьют прямо. Везде выискивают самое слабое место, а везде сильным быть не получается никогда, вот и бьют туда со всей силы, как нащупают и сразу в прорыв танками и всей силой входят. Вот и получается, что войска на рубежах могут намертво стоять, да что толку, если противник уже обошёл и у тебя в тылу. А у нас парировать такие удары никак не получается пока Но всё одно, темп мы им сбили и теперь так легко как летом у них уже не выходит, мы тоже кусать научились
Вот я и думаю. Тяжко будет
Так ведь Ленинград защищают!
Оно-то понятно
Наконец Мышаков замолчал, в машине наступила тишина, если можно так сказать про воющую на разбитой дороге легковушку. Окна все запотели, изредка налетали небольшие заряды дождя, а дворники, которыми водитель двигал за кривые ручки над стеклом скорее размазывали грязь и воду, чем очищали стекло. Как уж он вёл и выглядывал дорогу не знаю. Но мне было не до этого. Я радовалась, что Карбышев не сгинул в пучине летнего отступления, что он жив, здоров и служит по специальности, а не мучается в фашистских застенках. Мой сосед по заднему дивану за всю дорогу кажется, только раз что-то пробормотал сквозь зубы, когда в очередной раз застрявшую машину выталкивали из лужи, и не вовремя давший газ Мышаков окатил его из-под колеса жидкой грязью с ног до головы. Как он ни чистился, но садиться рядом с ним не было никакого желания, ну не бежать же мне рядом с машиной, хотя, по скорости наверно не сильно отстану. Увидев мой красноречивый взгляд и чёрную маркую шинель, он, вздохнув, снял свою и сел, засунув её свёрнутую в ногах. В салоне четыре человека дышали, так что холодно не было, а стекло периодически для курения открывал только майор
Всё рано или поздно заканчивается и мы въехали в какой-то посёлок с приличной главной улицей, где даже чуть прибавили скорость, но почти сразу пришлось тормозить при въезде во двор, засыпанный ярким разноцветьем опавших листьев. Мне велели сидеть в машине, водитель сразу задрал боковины капота и полез смотреть мотор, я осталась одна, сижу себе тихо, как велено. Отвлеклась, подняла глаза только когда услышала громкий разговор на крыльце. Там смолят папиросами четверо, один из которых уже знакомый майор, хоть он так и не представился, все зелёные не моряки, вот уже почти рефлекторно реагирую согласно морской цеховой солидарности. Это ещё было бы понятно, если бы у меня была какая-нибудь исключительно морская специальность, вроде торпедиста или рулевого и сигнальщика, а вот поди ж ты. На крыльце о чём-то довольно громко разговаривают, но о чём непонятно. Докурив, бросают окурки, вдруг слышу майора: