Чем это он клацнул? Спросил Василий.
Толи зубами? Предположил Иван. И засмеялся. Засмеялся и Василий.
Отсмеявшись, Князь Василий подозвал меня рукой, и указал
на скамью, стоящую перед ними.
Садись. Сказывай свой секрет кирпичный.
Я прошёл. Сел.
Секрет простой. Глина должна быть не жирной, как гончарная, и не сухой. Глину надоть хорошенько вымесить, чтобы дух из него вышел. Тогда Коды он выпечется, он не будет дырявый. Перед печкой сушить его надоть долго, но не на солнце, а в тени. А главное печь правильную иметь. Вот и весь секрет.
Весь секрет прошептал князь, А про печь правильную, что знаешь?
Знаю, княже, главное.
Ну?
В обжиге четыре важных дела: правильная укладка сырца на телеги, подогрев, нагрев, и охлаждение. Если всё делать в одной печи поочерёдно, много времени надо. И трудно жар контролировать. А если сделать печь, как длинную лежачую трубу, туннель по-немецки, и медленно протаскивать через эти три каморы телеги железные с кирпичным сырцом, то можно по десять тысяч штук в день кирпича делать. Я нарисовал такую печь. Жаль, Князь-батюшка, что ты не можешь увидеть.
Я передал рисунок Ивану.
Чудно, сказал Иван, глядя на рисунок.
И у кого ж ты этот секрет выведал? С усмешкой спросил Василий. Али во сне привиделось?
Слышал как-то давно спор двух немецких мастеров на Тверском путике, а печь недавно привиделась, как думать стал про завод-то.
Ты и немецкий язык знаш? Удивился Князь.
Знаю немного.
Отписываю тебе это село, Князь. Там всего-то пять домов осталось с жильцами после чумы. И кладбище там чумное. Туда из Москвы моровых свозили. Надо тебе это?
Надо не мне. Строить Москву надо.
Если будет получаться, и большой завод будешь ставить, помогу.
Начну с малого, а там поглядим. Мошна моя деньгой Шемякинской полна, да и ты, Великий Князь, не обидел. Спаси тебя Бог.
А за что Шемяка тебе мзду дал? Удивленно спросил Иван.
Купить он его хотел, чтобы нас потравой извести, сказал за меня Василий. Михаил эту деньгу мне хотел сдать, да я не принял. Ему сгодится. Планов у него громадьё. Дело молодое Ты, когда жениться надумаешь, Михал Федорович? Кто суженная?
Я, Великий Князь, удумал, что у тебя совета спросить надобно. Не обессудь, коль дерзок кажусь тебе. Приму гнев твой и милость.
Я склонился перед ним на колени.
Ты снова на колени, бухнулся? Вот, неймётся тебе! В чём тут дерзость твоя? Что под волю мою свой выбор отдаёшь? Нет тут дерзости. Есть разум мужа государственного. Сосватаем ему невесту, да, Иван? Довольно произнёс Князь Василий.
Сосватаем.
Я скажу у кого невесту брать, а Ванятка дружком твоим будет. Невест рассматривать. И сватом. Он посмеялся, а потом сказал серьёзно.
Смотри, Михаил, если гордыня в тебе проснётся, гони её. Погубит, глазом не моргнёшь.
Не возгоржусь, Батюшка Государь. Знаю, что на кону.
Я почему тебе потакаю? Потому, что ни от кого таких желаний не услышал. А кирпич это для Руси жизнь. Скокма гореть городам можно? Пора ставить каменные стены. Орда рассыпалась считай, пала. На Рязань завтрева выезжаешь? Осведомился Василий.
Так. С утра познакомлю своего приказчика с воеводиным, и в дорогу.
Ишь ты! Уже и приказчиком обзавёлся. Шустёр.
И людишек сорок восемь душ в довесок с ним. Ско-о-оро мне двор поставят в Кремле, людишки наёмные. Приказчик со своими сынами с них живых не слезет. Думаю, ден через десять уже и хоромы стоять будут, и лекарня с аптекой. Я засмеялся.
Любо, Михаил. Лекарня с аптекой это добре. Так и дале иди. Скоро и сильно. Но бойся татарвы и тамошних князей. Не верь никому. Бояться не грех. Грех сгинуть по дури. Трудно будет, но держись. Во мне опору чуй.
Мы помолчали. Иван с жалостью посмотрел на меня, и взял меня за руку. Я подмигнул ему, и улыбнулся.
Ну, с Богом, Михаил Фёдорович. Я им всем там грамотки отписал, сказал Князь грозно. Ноги повыдергаю, если кочевряжится учнут.
* * *
Поутру, с третьими петухами, мой приказчик прибыл к воеводиному двору со всеми своими сынами. Я, выйдя за ворота, увидел их всех мирно сидящих прямо на земле у частокольной стены подворья.
Ты что не шумнул меня?
Боязно, сказал ведун.
Егор Фомич, крикнул я ключника воеводы. Тут они все. К забору мнутся.
Ключник, важный и толстый, вышел за ворота, посмотрел на мою дворню.
Вот, Егор Фомич, это мои дворовые люди, это приказчик мой Я понял, что до сих пор не удосужился узнать имя «ведуна», но он помог мне.
Феофан Игнатич, мы.
Вот. Помогай им во всём, Фомич, пока я на Рязани княжить буду.
Егор с уважением поклонился мне и сказал:
Рассчитывай на меня, Михал Фёдорович. И ты, Феофан, заходи, если что
Может работные людишки понадобятся Подсоблю.
Спаси Бог, Егор Фомич. И ты обращайся, коль лихоманка какая приключится.
Так ты знахарь из-под Новгородского моста? Я ж был у тебя надысь. Не признал, звиняй.
Нешто, быват.
Вот и ладненько, я потёр руки, и крикнул, Запрягайте хлопци коней!
Тут у меня было пятеро бойцов, живших со мной в одном срубе, в подклети. Остальные должны уже ждать в Каменщицкой слободе за Яузскими воротами.
* * *
В Калитниках мы были через час. Всего в деревне сохранившихся дворов стояло пятнадцать, но жилыми были только пять. На лай собак из-за ворот одного из них крикнули: