Андрей Богословский Верочка Маленькая повесть
1
Заметив новенькую, мы окружили её. По какому-то невероятному закону вселенной новенькие всегда таят в себе прелесть, жажду познакомиться с ними, общаться, но одновременно с тем одинокостью своей и чуждостью пока для всех предоставляют возможность самоутвердиться на них, почувствовать себя сильным и безжалостным. Видно, этот инстинкт, эта боязнь чужака сидит в нас ещё со времён первобытного, животного стада.
Ты кто? надменно спросила её наша классная красавица Ира Мещерская, недобро оглядывая новенькую из-под чудных сомкнутых бровей.
Я девочка, тихо-тихо ответила та каким-то замогильным голосом, испуганно тараща на нас свои белые глаза.
Видим, что не мальчик, усмехнулась Ира. Как тебя зовут?
Верочка, ещё тише, совсем еле слышно проговорила новенькая.
Мальчишки да даже и девочки засмеялись. Я сам помню, что мне было страшно смешно: Верочка! Учимся в третьем классе, вес повырастали, а она Верочка. Ха-ха! Девочка Верочка!
Меня, например, зовут Ирина Александровна, веско и презрительно кинула Ира. А ты?
А меня Сергей Сергеевич! захохотал наш румяный и хулиганистый Губенко и показал ей язык. Ве-роч-ка!
Она в бога верит! воскликнул маленький загорелый Краснощёков в очках. Гляньте, как она руки сложила. Она молится!
Ты веришь в бога? изумилась отличница Бескудина. Да как ты как ты можешь? Ты пионерка? Или ты октябрятка? Кто ты такая? Голос её звенел металлом. Кто ты такая?..
У новенькой девочки задёргались губы, мелко-мелко затряслись бледные щёки, а руки она быстро опустила и странно растопырила и тут сразу стала похожа на тучную лягушку.
А что это у тебя такое? совсем брезгливо спросила Ира Мещерская и с гримасой на лице ткнула пальчиком куда-то новенькой в щёку. Что это такое, эти, такие Ира морщила носик.
А это бородавки! рявкнул весёлый Губенко. У неё вся рожа в бородавках! Бородавка! Бородавка!
Толстая девочка начала тихо плакать, и это сейчас же раздразнило нас всех. Все мы стали прыгать вокруг неё, кривляться, корчить рожи и вопить: «Бородавка! Бородавка!» Так потом это прозвище и приклеилось к ней Бородавка. Да ещё и Жабой её называли иногда. А тогда она всё стояла и тихо плакала. А потом вдруг белые глаза её закатились, она дёрнулась несколько раз и мягко, боком упала на пол. Смех наш и возбуждённые движения разом прекратились. Мы сгрудились вокруг новенькой и смотрели на неё жадно и без всякого сострадания.
Появилась наша учительница Мария, Васильевна, накричала на нас, отвела очнувшуюся новенькую в медпункт. Потом нам объяснила, что девочку зовут Вера, фамилия у неё Батистова, что она очень болела и пропустила два года школы, но занималась дома и теперь вот пришла в наш класс.
Законов она наших школьных не знает, говорила нам Мария Васильевна. Она даже не была в октябрятах. Всё, что вы узнали за два года занятий в школе, она учила сама, дома. Помните это и старайтесь ей во всём помогать, помогите ей освоиться, подружиться с вами. А ещё помните, что Вера Батистова
очень, очень сильно была больна, и даже теперь ей нельзя волноваться, нельзя резко двигаться Мария Васильевна оглядела нас внимательными печальными глазами из-за толстых стёкол очков. И зачем я вам это говорю? тихо пробормотала она самой себе. Вы же ещё дети
2
У нас у всех были свои заботы, работы, увлечения, развлечения. Мальчишки играли в футбол, гоняли на велосипедах, дрались и так далее. Девочки тоже жили какой-то там своей жизнью с куклами, перешептываниями, ужимками. Все мы встречались в классе, о чём-то говорили, спорили, ссорились, дружили, заглядывали друг к другу в гости, на дни рождения Чем и как жила новенькая, было секретом. Вот выходила она молча из школы и шла молча домой, а что уж там потом, там, на четвёртом этаже четвёртого подъезда дома номер пятнадцать, неизвестно, да, честно сказать, никто и не стремился проникнуть в ход её жизни, узнать хоть какие-то подробности.
Лишь через месяц Бородавку осмелились спросить по арифметике. Весь этот месяц Мария Васильевна относилась к ней с подчёркнутым вниманием, ласково оглаживала её взглядом из-под очков, улыбалась ей. И, наконец, пришло время спросила о чём-то, вызвала к доске. Что тут началось! Задёргалась Верочка Батистова, закатила глаза, затряслась, и слёзы потоком побежали по её лицу, а дышала она с болезненным шумом. Раздражающую картину она являла для нас здоровых, румяных, закалённых в словесных и кулачных стычках. Гогот и хохот поднялись!
Ну что, что я тебе сказала? плачуще умоляла Мария Васильевна, сама растерянная, расстроенная. Ну, Верочка, ну, милая моя, успокойся, не плачь. Я ведь ничего, ничего такого
Истеричную Верочку-Бородавку отправили домой к толстой мамане и тётке с лошадиными зубами. Мария Васильевна была подавлена и рассеянна. После уроков Губенко безапелляционно заявил:
Психованная она. Дура. Из сумасшедшего дома.
Да, она очень неуравновешенная, с фарисейской печалью проговорила Ира Мещерская, опуская длиннейшие ресницы. Крайне неуравновешенная ученица.