Я направился к домам. Крылья несли меня легко и мощно, скорость выходила, кажется, даже больше, чем телекинезом и я чувствовал, что это не предел! Но выяснять, где же этот предел, не спешил, хотя и торопился. Кто знает, не придется ли лететь до Лиманиона своим ходом? Нужно экономить силы.
К моему облегчению и некоторому удивлению поселение оказалось краем большого города, языком вдававшимся между холмами предгорий. А не Каликия ли это часом?..Было бы хорошо. В Каликии есть контакт, который Аркадий считает достаточно надежным Командор. И он как раз сегодня ждет от меня весточки.
Я не настолько хорошо познакомился с городом, чтобы узнать его сверху, поэтому сделал первое, что пришло мне в голову увидев на улице подо мной спешащего куда-то прохожего с маленькой елочкой в руке, опустился прямо перед ним.
Мужик оторопел, аж назад шагнул. Думаю, видок у меня был тот еще, но перед приземлением я этого не сообразил.
Добрый вечер, сказал я вежливо. Не подскажите, что это за город?
Так Каликия же Уважаемый, заплетающимся языком ответил мужик. Затем тряхнул головой и добавил тоскливо: Что-то я рано праздновать начал
Спасибо! ответил я и, хлопнув крыльями, взлетел снова.
Не рассчитал: у мужика ветром сбило шапку с головы.
Что он там о праздновании говорил А, ну да! Новый год же сегодня!
Да уж, праздник у меня вышел зачетный! И подарочек под стать.
Интерлюдия: командор В. В. Кузнецов и Кирилл Ураганов
Вести себя как ни в чем не бывало, когда на душе скребут кошки полезное искусство, что ни говори. Но еще полезнее и в самом деле уметь абстрагироваться от того, что тебя беспокоит, нудит, словно больной зуб или застарелый шрам, и жить. Не быть вечным функционером, солдатом на посту, непрерывно несущим службу, а просто жить, даже если знаешь, что прямо сейчас независимо от тебя могут рушиться плоды многолетних усилий. Целовать жену, обсуждать со старшим сыном проблемы в школе, хвалить новые рисунки старшей дочери, гладить котов, участвовать в забавных конкурсах, придуманных младшими, резать салаты, натирать специями утку
Командор Василий Кузнецов, который давно не представлялся по работе с именем и фамилией, поскольку все тут же начинали считать их второпях придуманным оперативным псевдонимом, старательно получал удовольствие от проведенного дома выходного. Когда еще доведется!
Он, конечно, знал, что где-нибудь утром или скорее в середине дня могут нагрянуть двое детей-волшебников, Всадник Ветра, и с ним еще одна возможная кандидатура на магическое обучение. Но абстрагировался от этого знания точно так же, как и от зудящей тревоги за здоровье старшего аналитика Службы без которого Программе, увы, скорее всего швах. Явится Кирилл Ураганов хорошо. Не явится значит, что-то у него не вышло. Командора Кузнецова это не касается. Все меры, какие мог, он уже принял.
Поэтому на звонок от наружной охраны он отреагировал без особой тревоги, хотя и слегка удивился.
Василич, тут какой-то мальчик-волшебник, опустился в конце улицы, идет к твоему дому, сказал глава расчета, следившего за входом в огороженный поселок.
Да, я его жду, спокойно подтвердил
командор Кузнецов. Один?
Один. Он нестандартно летит. И выглядит нестандартно. Мы на низком старте, имей в виду.
Командор хотел было спросить, что значит «нестандартно летит», но услышал звонок: кто-то нажал кнопку на воротах. Ну вот сейчас и посмотрит.
Спасибо, Саш, сказал он.
Хорошо, что командора предупредили, потому что иначе он мог бы растерять невозмутимость.
Это действительно был Всадник Ветра, он же Ветрогон по более старой ориентировке, он же Кирилл Ураганов спаситель АЭС-58, приручитель целого табуна Девочек-Лошадок, агент Службы и самый многообещающий на сегодняшний день проект Аркадия Весёлова. Но как он выглядел!
Первое и главное: он был весь в крови. Кровью были забрызганы волосы, лицо и руки. Кровь была на свитере, на манжетах. От крови, видимо, слипся шикарный лисий воротник ярко-красной, явно с чужого плеча, шубы, которая висела на мальчишке, как на вешалке.
Во-вторых, свой обычный синий плащ Кирилл держал, прижав к груди в виде большого, чем-то набитого свертка.
В-третьих, он вот тут сложно было сформулировать. Но нечто подсказывало командору: с Кириллом что-то произошло. Что-то очень серьезное. Это читалось в мимике, в позе он как будто не совсем был похож на себя прежнего.
Впрочем, этот мальчик и раньше, мягко говоря, умел удивлять.
Кирилл, что с вами? спросил командор. Что за кровь?
И тут он понял, что его напрягло больше всего его, и, видимо, охрану поселка.
На лице и одежде мальчика-волшебника не может быть запекшейся крови! Кровь должна была исчезнуть сразу же, не успев засохнуть!
Чужая, сказал мальчик. Смотрите, что у меня есть.
Тут же он без паузы положил сверток на землю, слегка его развернул, достал сверху нечто размером с кулак, замотанное в голубую рубашку, на которой тоже расплывались темные пятна. Размотал и рубашку тоже.
Командор ошалело заморгал. Мальчик держал в руках человеческое сердце! Настоящее. И Прямо на глазах у командора оно вдруг вяло трепыхнулась в ладонях, будто стукнуло. Еще живое! Ни хрена себе. Он и не знал, что они могут сокращаться вот так, вне организма.