Меня наполняла радость приближающегося окончания заточения и скорого вхождения в права на этот ужасный дом. Теперь я уже не хотел его оставлять, а наоборот горел желанием скорее избавиться от него. Поднявшись с провизией наверх, я подошёл к комнате, где был кинотеатр. Попытался локтем надавить на ручку двери, чтобы попасть внутрь, но она не поддавалась. Тогда, оставив провиант на полу, в дело была пущена ударная доза физической силы. Ручка не поддавалась, словно дверь была заперта изнутри. Изрядно подустав, я уселся на пол в коридоре и начал поглощать бутерброды, запивая их слегка остывшим чаем. Когда последний бутерброд был съеден, а чая ещё оставалась половина кружки, раздался щелчок и дверь напротив отворилась, впустив в коридор луч восходящего солнца.
Дверь открылась так, что я мог видеть кровать, стоявшую в углу комнаты у стены. Поднявшись на ноги, обуреваемый очередным приступом страха я зашёл в комнату. Судя по описанию, это была та самая комната из дневника, где что-то пряталось под кроватью. Вот справа стоит платяной шкаф дубовый. Внутри меня родилось желание заглянуть под кровать, чтобы убедиться, что там никого нет. В отражении стекла я заметил движение за моей спиной. Резко повернувшись, я встретился лицом к лицу с дядей. Он стоял напротив меня. Его холодный расчётливый взгляд сверлил меня насквозь. В правой руке дядя держал шприц с длинной иглой. Не успел я издать и звука, как холодная тонкая сталь вошла мне в шею. Перед глазами помутнело, и я провалился в темноту.
Яркий свет лампы, был направлен мне в глаза, добавляя неприятных ощущений наряду со слабой головной болью. Попытка помассировать виски не увенчалась успехом, мои руки были расположены вдоль тела и привязаны к столу, на который меня положили. Осмотревшись вокруг, стало понятно, что нахожусь в помещении, рядом с баней.
Вспомнив, что произошло ранее, я почувствовал приступ тошноты.
Эй, кто-нибудь, собравшись с силами громко крикнул я. Кто-нибудь может помочь мне?
Создавалось ощущение, что дом вымер, будто кроме меня, тут никого нет. Прислушавшись к тишине, стало понятно, что возможно наверху ничего не слышно.
Выпустите меня быстро! Набрав воздуха в грудь заревел я и стал истошно орать, прося помощи и требуя меня освободить.
Поорав так ещё минут десять, стало ясно, что мной не интересуются и надо думать, как освобождаться
самостоятельно. Начал ёрзать на столе и дергать руками, пытаясь высвободить их из верёвочных оков, но очевидно, что мои стражи предполагали такое развитие событий и узлы были завязанны на совесть.
Кроме того, что я сжёг калории при попытке освободиться, и содрал кожу на запястьях, необходимого результата так и не достиг. Внезапно извне раздались голоса и шаги, и через пару секунд дверь в комнату, служившей мне темницей, распахнулась. Вход располагался у меня в изголовье, поэтому лицезреть всех посетителей я не мог.
О, вот и наш гость проснулся раздался голос дяди. Как раз вовремя.
Дядя появился в поле зрения, его любимый халат был на нём. Рядом с ним стоял мужчина средних лет, атлетического телосложения, высокий, с копной густых светлых волос, которые спадали ему на глаза.
Прости, я не представил тебе моего гостя, дядя отступил в сторону, это Константин Вениаминович Чижов, мой старый друг. Трудно уже сказать, сколько мы друг друга знаем.
И они скромно рассмеялись.
Дядя, не понимаю, что ты здесь делаешь, ты же умер, не совсем понимая, что тут происходит, поинтересовался я.
Видишь ли, мой незнакомый племянник, моя смерть не более, чем часть спектакля, который я творю уже не в первый раз. дядя облокотился на мой стол.
О чём ты? помотал головой я.
О том, что ты часть этого спектакля, но очень важная часть, без которой дальше жизни нет, и он наклонился к моему лицу, нам надо поторопиться, пока твоя мама не приехала, и закончить всё до её приезда.
Он выпрямился, развязал пояс и скинув халат лёг в нижней одежде на деревянный стол, находившийся справа от меня. В моих глазах читалось дикое изумление. Дядя заметил это.
Я понимаю, что тебе очень интересно, что же вообще происходит в этом доме и в этом месте,в частности. Пока мой друг готовит всё, я тебе кое-что расскажу. молодой человек привязал Михаила Игнатьевича к столу, идентично, как ранее привязали меня. Работал он быстро и профессионально.
Есть такая деревня, недалеко от Костромы, называется Молодость. Жители там скрытные, живут своим закрытым миром, помогают друг другу. Своего рода община у них там. Никто их не трогает, но периодически к ним захаживают любопытные. Вот только редко, кто выходит, точнее никто не выходит. Правда был недавно один случай, но то скорее исключение, чем обыденность. Так вот, жители деревни овладели в совершенстве языческим обрядом возвращения молодости, омолаживания, за счёт энергии другого человека. По сути, их обряд приводил к тому, что они «выпивали» донора в энергетическом плане, оставляя истлевшую оболочку.
Ты хочешь сказать, я облизал пересохшие губы, что я твой донор?
Всё было похоже на какую-то ерунду и дикий, ужасный розыгрыш в Хэллоуин.