А я и не хочу говорить «ко-хо», обиделась Зрительница. Я вообще не понимаю, что это значит. Знаешь что, Сэм, глупости все это. И с чего ты взял, что птица может выучиться читать и писать? Это невозможно.
Но позвольте же ему хотя бы попробовать! умолял Сэм. Он очень воспитанный, он умный и у него действительно очень серьезный недостаток.
Как его зовут?
Не знаю
Ну, вот что, решительно сказала миссис Хаммербутам, если он будет учиться в моем классе, нужно, чтобы его как-нибудь звали. Может быть, нам удастся угадать его имя. Она взглянула на лебедя. Как тебя зовут? Джо?
Луи покачал головой.
Джонатан?
Луи снова покачал головой.
Дональд?
Тот же результат.
Может, тебя зовут Луи? спросила миссис Хаммербутам.
Луи энергично закивал, подпрыгнул и захлопал крыльями.
Батюшки-светы! воскликнула учительница. Вы только взгляните на эти крылья! Что ж, его зовут Луи, это несомненно. Хорошо, Луи, можешь войти в мой класс. Встань здесь, у доски. В классе не балуйся! Если тебе вдруг понадобится выйти, подними крыло.
Луи кивнул. Первоклашки захихикали. Им понравился новенький, и всем не терпелось увидеть, что он умеет делать.
Тихо, дети! строго сказала миссис Хаммербутам. Сегодня мы начнем с буквы А.
Она взяла мел и начертила на доске большую букву А.
А теперь, Луи, попробуй ты начертить такую же!
Луи зажал в клюве кусочек мела и нарисовал красивую букву А чуть ниже той, что написала миссис Хаммербутам.
Вот видите, обрадовался Сэм, он не такой, как другие птицы.
Что же, заметила миссис Хаммербутам, написать букву А просто. Я дам ему задание потрудней. И она написала на доске слово КАША. Ну-ка, Луи, попробуй! Посмотрим, как ты справишься.
Луи написал КАША.
Что ж, КАША это тоже просто, пробормотала миссис Хаммербутам. Это очень короткое слово. Дети, кто придумает нам что-нибудь подлиннее?
КАТАСТРОФА, предложил Чарли Нельсон с первой парты.
Очень хорошо! одобрила миссис Хаммербутам. Это хорошее трудное слово. Все знают, что оно означает? Что такое катастрофа?
Землетрясение, сказала одна из девочек.
Правильно, кивнула учительница. А еще?
Война тоже катастрофа, сказал Чарли Нельсон.
Верно, согласилась миссис Хаммербутам. А еще?
Маленькая рыжая девочка по имени Дженни подняла руку.
Да, Дженни? Что ее можно назвать катастрофой?
И Дженни тихонько пропищала:
Представляете, собираешься на пикник с мамой и папой, наготовишь сандвичей на арахисовом масле и рулетиков с вареньем, сложишь все это в ящик-термос, а еще возьмешь бананов, и яблок, и печенья с изюмом, и бумажных салфеток, и много-много банок с газировкой, и крутых яичек, и отнесешь все это в машину, и как только все усядутся, вдруг дождь ка-ак польет! И тогда мама и папа говорят, что, раз дождь, то ни на какой пикник мы не поедем. Вот где катастрофа
Очень хорошо, Дженни, сказала миссис Хаммербутам. Это, конечно, не так страшно, как землетрясение или война. Но когда пикник срывается из-за дождя, думаю, для ребенка это действительно катастрофа. Как бы то ни было, КАТАСТРОФА хорошее слово. Пожалуй, ни одна птица такого не напишет. Если я научу птицу писать слово КАТАСТРОФА, это станет известно во всей округе. Мою фотографию поместят в журнале «Лайф». Я сделаюсь знаменитостью.
Миссис Хаммербутам размечталась было о грядущей славе, но вовремя опомнилась, подошла к доске и написала: КАТАСТРОФА.
Ну-ка,
Луи, напиши теперь ты!
Луи со страхом взял новый кусочек мела и внимательно посмотрел на слово.
«Длинное слово, подумал он, не трудней короткого. Надо просто писать одну букву за другой, оно постепенно и напишется. Кроме того, моя жизнь и есть катастрофа. Ведь это катастрофа не иметь голоса».
Он собрался с духом и начал. КАТАСТРОФА Луи тщательно выводил каждую букву. Когда была написана последняя А, ученики повскакивали на ноги, захлопали в ладоши, забарабанили по партам, а один мальчик даже соорудил из бумаги самолетик и запустил его в воздух. Миссис Хаммербутам постучала по столу, призывая к порядку.
Молодец, Луи, похвалила она. Ну, Сэм, тебе пора в свой класс. Здесь тебе больше нечего делать. О твоем друге лебеде я позабочусь, а ты ступай в свой пятый класс.
Сэм вернулся и сел за парту. Он был счастлив, что все так хорошо обернулось. У них шел урок арифметики, и учительница, мисс Энни Снаг, очень симпатичная девушка, встретила Сэма вопросом:
Сэм, сколько миль человек пройдет за четыре часа, если в час он проходит три мили?
Это зависит от того, очень ли он утомился, пройдя первую милю, ответил Сэм.
Класс покатился от хохота. Мисс Снаг постучала по столу.
Сэм совершенно прав, сказала она. И как это мне самой не пришло в голову? Я-то всегда считала, что человек может пройти двенадцать миль за четыре часа, но в словах Сэма есть своя правда: ведь человек может утомиться и после часа ходьбы. Он может подвернуть ногу или просто пойти помедленнее.
Руку поднял Альберт Байглоу.
У моего папы был один знакомый. Он попытался пройти двенадцать миль, у него не выдержало сердце, и он умер.
Боже мой! воскликнула учительница. А ведь и такое может случиться.