Да уже лет десять назад как читал, недоумевающе, ответил тот.
Вот! радостно воскликнул Ваха и приступил к процедуре ознакомления с чудесами техники и рассказу о замечательных возможностях обогатиться.
Интересно, сказал через час офицер. Очень интересно. Допустим, я верю. И что хочет от меня пришелец из будущего? Надеюсь, его машина времени не потерялась случайно, как в романе? Искать не требуется?
Нет никакой машины времени, с досадой сказал Ваха. Насколько было бы проще, если бы она существовала.
Нет. Я попал сюда совершенно случайно. Это воля Аллаха. Он хочет, чтобы я изменил прошлое.
Аллаха? переспросил офицер.
Да! страстно воскликнул Ваха. Нет другого объяснения. Я знаю будущее, и в нем наш народ не ждет ничего хорошего. Другого объяснения нет, повторил он.
Умар, сказал однорукий, обернувшись к телохранителю.
Да? мгновенно отреагировал тот.
Сдай билеты и возвращайся. Найди извозчика и пусть подождет у входа, мы возвращаемся к брату. Обезьяночеловек молча встал и направился к выходу. Все время он молча сидел, не обращая внимания на разговор. Только отдал должное принесенному обеду, а все остальное время по-прежнему зыркал нехорошим взором в сторону посетителей.
Я слушаю, сказал однорукий, оборачиваясь к Вахе. Тот напрягся и постарался выложить все, что он
помнил из истории Ичкерии в 20 веке. Получилось путано, он сам чувствовал, чтобы рассказать о событиях 40-х, надо было пояснять кто такие Ленин и Сталин, чтобы изложить историю войны с федералами, пришлось возвращаться к Горбачеву.
А евреи при чем? удивленно спросил на середине рассказа офицер.
Как причем, вскипел Ваха, да они все время сидели у власти. В 1919 году из пяти членов Политбюро двое, да и Ленин с еврейской кровью, так что трое. В 1921 трое из пяти и Ленин впридачу. И так все время! А в ЧеКа их половина была и когда нас выселяли деда такой жид с лейтенантскими погонами ударил.
Но этот самый Джугашвили, он же грузин?
Или грузин, или осетин, а может вообще еврей грузинский, никто толком не знает.
Но ведь были и русские, и другие в правительстве. Да и без поддержки русского народа ничего бы не случилось?
Да что русские, пренебрежительно ответил Ваха. Русские скот. У них всегда имеется пастух. В древности норманы, теперь немцы. У царей, наверное, ни одной капли славянской крови нет. Почему бы не занять это место чеченцу?
Ага, сказал однорукий, увидев в дверях Умара. Пойдем. Он положил на стол деньги для официанта. Все это надо выслушать очень подробно и сначала хорошо подумать, чтобы не наломать дров. И нам Нам! радостно подумал Ваха. Есть контакт! Понадобится человек с большими деньгами и хорошими связями. Выпускать такую информацию из семьи глупо. Поэтому едем к моему брату Исаю. Меня, кстати, Юсуп зовут, усмехнувшись, сказал он. Ты все равно не понимаешь, как правильно называть. Благородие от высокоблагородия не отличаешь.
Извозчик остановился у богатого двухэтажного особняка. Из дверей торопливо вышел человек в расстегнутом черном сюртуке. На фоне еще двух охранников в черкесках торчавших у входа смотрелся он уморительно. Сходство с одноруким бросалось в глаза. Это явно был его родной брат.
Что случилось? спросил он встревожено. Почему ты вернулся?
Случилось, ответил Юсуп. Очень серьезная вещь случилась. Проводите вот его, он кивнул на Ваху, в комнату, где у нас гости, с подчеркнутой интонацией, останавливаются, сказал он. А нам, брат, надо поговорить с глазу на глаз.
Пойдем, сказал Умар, Вахе.
Ваха метался по комнате как тигр в клетке. Он не понимал, что происходит. Его поселили в отдельном котеджике, стоящем в саду, с задней стороны особняка. Все бы ничего, но в комнате кроме кровати, стола и стульев не было никакой мебели. Так заложников ценных содержат, а не гостя. На окнах решетки и в соседней комнате постоянно сменяясь, находились два охранника. В разговоры они не вступали. За все время только один из них открыл рот, чтобы сообщить, что мясо есть можно, в этом доме всегда готовят по Закону.
Сначала его усадили за писанину и Ваха создал доклад страниц на триста, даже о том, что помнил смутно. Это они настоятельно просили. Они, потому что кроме двух братьев появился еще и третий. После первых же вопросов, Ваха явственно увидел, как сквозь плечи гражданского пиджака стали просвечивать гебисткие погоны. На прямой вопрос Юсуп подтвердил, что тот служит в жандармерии, по политической части, но заверил, что ни к какому начальству ротмистр не пойдет. Он тоже Гелаев, сын родного брата их отца и против родственников не пойдет. Все останется в семье.
Три недели его мучили вопросами, выдаивая информацию. Иногда возвращаясь из-за обмолвки назад и снова уточняя уже неоднократно обсужденный вопрос. Ваха сам поражался, как оказывается много можно вспомнить, если умело спрашивать. В голове сохранилась масса всякого, совершенно ненужного, но при внимательном рассмотрении в этой обстановке интересного. Ну, что например мог он вспомнить о реформе Столыпина, если историки до сих пор между собой договориться не могут эффект был положительным для страны, отрицательным или нейтральным? Оказывается, кое-что помнил, хотя в его интересы это никогда не входило. Там в газете прочитал, здесь что-то слышал.