Что ж он у тебя в таком виде-то? укоризненно покачал головой батюшка, На вот, прикройся, чадо! и он ласково, но настойчиво надел на Кучелапова тёплый подрясник. Против обыкновения, Кучелапов сбрасывать одежду не стал, ибо и скоты покоряются воле Божией. Князь незаметно опустил в карман подрясника плоский латунный предмет и, испив с отцом Трифоном чаю, отбыл.
Наутро был большой престольный праздник Вербное Воскресение, и слух о явлении в монастыре блаженного разнёсся среди окрестных старух стремительно. К нему потянулись на поклон. Обычные собачьи повадки, в исполнении серьёзного пятидесятилетнего мужика, почему-то вызывали у прихожанок чувство религиозного умиления.
Сподобил же Господь! перешёптывались они, складывая скромные приношения у конуры блаженного Васеньки, а моей-то Люське непутёвой жениха предрёк! Вот эдак ноженьку задрал батюшка!
Особенно старушкам нравилось, когда блаженный, по собачьему обыкновению, начинал поедать свой кал. Считалось, что это к деньгам.
Ну, Домкрат, конечно, медведь. Но не до такой же степени.
И откуда ты взялась такая волшебная?
Я с Алтая, серьёзно ответила она. Мать шаманкой была, и меня научила. А когда она в тайге замёрзла, меня старец подобрал, уже почти неживую. Вот он много знал. Солнышку поклонялся, прошлое, будущее видел. Ему триста лет было.
Ну уж и триста Умер всё-таки?
Ушёл. Посох взял и ушёл. А мне велел сюда ехать, к дедушке Тихону Алексеичу.
А этот улей что пустой? Никто не летает
Если никто не летает, это ещё не значит, что улей пустой, лукаво улыбнувшись, Индига подняла крышку и, запустив в улей руку, извлекла из него Олег даже присвистнул укороченный автомат Калашникова.
А дело было так, принялась она рассказывать. Дедушка пошёл поохотиться, а мы с Топтыгой грибы собирали кто больше найдёт. Дедушка выстрелил и тут из лесу выскочила страшенная собачина и кинулась на меня. Топтун её задрал и спрятался в куст. К нам шёл совсем плохой человек. Топтун очень умный и чувствительный, и меня в обиду никому не даёт. Тот бандит хотел на меня напасть и Топтун его убил. Для бандита было так даже лучше а то бы его сожгли заживо. Я близкую смерть любого человека вижу. Потом я забрала автомат и спрятала в пустом улье почувствовала, что он пригодится скоро. Возьми!
Олег, дивясь, взял потёртый АКСУ, вспомнил, чему учили на военных сборах и, отстегнув магазин, передёрнул затвор. На мох вылетел патрон магазин был полон. Олег вернул магазин на место и поставил на предохранитель. Ну, дела!
Он что у тебя, медведь, дрессированный? спросил он.
Это ты дрессированный. А мы с Топтуном просто друзья.
И что, правду говорят, что ты язык зверей понимаешь?
Чего ж тут непонятного? У них язык простой. Вас трудно понимать. Животные всегда говорят правду. Люди всегда лгут. Говорят одно, думают другое. А делают третье. У зверей этого нет
ОМОНовцы, получив инструктаж и выданные Чаплиным под расписку ампулы, затопотали к машинам,
поднимая пыль тяжелыми берцами. А Совков направился к своему приятелю директору охотхозяйства Гномову. Оттуда вышел, воровато озираясь, с длинным чехлом под мышкой. В машине развернул необычное ружьё, разобрался в конструкции. Плохо, что однозарядное. Пять капсул к нему Гномов сказал, лося валит. На карте-километровке отметил, послюнив карандаш, место в лесу, где закончился сигнал навигатора, перед тем, как неожиданно всплыть в Белозерье. Вот здесь, значит, она, сучка! Чаплин проворонил момент перемещения, но ясно было, что банда перебралась туда за ночь на машинах.
Вернувшись в кабинет своего зама в его собственном по-хозяйски обосновался Чаплин Иван Ильич вызвал старшего опера Соколова угрюмого, цыганистого обличьем, костолома, и молодого, с румянцем во всю щёку, сержанта Пронькина.
Что-то ты у нас, Соколик, в капитанах засиделся, с деланным сожалением произнёс Совков. Не находишь?
Так взыскания ж, товарищ подполковник
Взыскания А ты не нарушай! Беспредельничаете сами, а потом про вас в газетах марают. А ты, Пронькин, как ещё не женился?
В общаге какая женитьба, вздохнул Пронькин, краснея.
В общем, так, орлы. Поедете со мной на спецзадание. Секретное! Государственной важности. Если вернёмся с победой быть тебе, Соколов, майором. А тебе, Пронькин, коттеджик выделим из фондов. Ну, а меня, наверное, в область переведут, в аппарат управления А то и повыше, размечтался толстый Совков аж в пот кинуло.
У тебя, Соколов, в сейфе по делу о наркоманах вещдоки сохранились? Или всё уже употребил?
Обижаете, Иван Ильич. Мы исключительно по водочке.
Ну тогда неси всё сюда мухой! А ты, Пронькин, возьми в оружейке два автомата да по паре рожков к ним. Выезжаем через полчаса я пока перекусить успею.
Чаплину не отдам ведьму, чавкая домашними пирогами, размышлял Совков, хрена ему обломится. Сам в область повезу!
ГЛАВА 17
До места назначения оставалось километра четыре. В самый раз, чтоб всосалось. Охотники на двуногую дичь вылезли на обочину. Совков раздал своим подопечным одноразовые шприцы и первым, обломив носик ампулы, засосал через иглу содержимое. Пронькин услужливо затянул на его мясистом бицепсе жгут, и Совков, морщась, ввёл себе в вену препарат. В глазах замелькали розовые мухи, и ни разу прежде не испытанное блаженство мягкой волной поднялось снизу живота и взорвалось в голове, сделав мир вокруг хрустальным и звонким. Захотелось дурачиться, скакать на одной ножке и кувыркаться в зелёной мураве.