А в это время Домкрат бережно, как драгоценность, выносил из горящего дома на руках безжизненно обвисшее тело худой светловолосой женщины.
ГЛАВА 14
Между тем вездесущие поселковые мальчишки, пропадая в лесу по своим тайным делам, повстречали как-то в глухой чаще группу незнакомых вооружённых автоматами людей, среди которых выделялись отдалённо напоминавшая Уму Турман светловолосая красавица и огромный медведеподобный мужик в ватнике.
Тс-с! приложила палец к губам блондинка.
Ой! пискнул конопатый недомерок, А вы разбойники?
Не бойтесь, мы не разбойники. Мы партизаны.
А это как?
Ну пророкотал неожиданно здоровенный молчун, разбойники те за себя против всех. А мы за правду.
Домкрат, ну ты воще! Кладезь! Повтори, я запишу! восхищённо хлопнула его по плечу Хельга. И они бесшумно растворились в чаще. С той памятной встречи компания подростков стала подолгу пропадать в тайге в поисках таинственных партизан. Они поклялись друг другу страшной клятвой, что всей компанией непременно вступят в партизанский отряд, а если их по малолетству не примут тогда организуют свой, и уж тогда держись! А по посёлку как-то сами собой поползли слухи, и когда сожгли Баракова, каждая старуха на рынке знала, что это дело рук партизан.
И правильно! И давно пора их всех пугливо перешёптывались бабки, лузгая семечками. Не знали о партизанах разве что милиция, начальство да секретарь КПРФ Шохин им и по штату не положено. В этой среде по-прежнему в разговорах фигурировали бандиты, террористы и даже, как версия, западные спецслужбы. Один Столбов, проведший ночь в таинственной лесной землянке, кое-что понимал, и даже в тайне сочувствовал неведомым лесным братьям. Да что там сочувствовал слова Индиги, и весь её облик так глубоко запали ему в душу, что он уже неделю места себе не находил. Привычное милицейско-правовое окружение стало восприниматься как то смазанно, как что-то неприятное и ненужное, и каждое утро начиналось у него с одной навязчивой мысли: «Уйти! Бежать! Туда, к ней!» И однажды его прорвало. Это было в день похорон депутата Баракова и районного прокурора (останки депутата Козловатых были отправлены домой в запаянном гробу). Чаплин был в этот день как-то по-особому неприятен, видимо, от генерала влетело по первое число. И Олег, не дав ему договорить язвительную тираду, круто повернулся и сказав: «Да пошел ты!», вышел и хлопнул дверью. Ноги сами донесли его до сельмага, и, взяв у Саркиса две бутылки водки «Бодунофф» местной фабрики «Белка», Столбов направился к ОМОНовскому капитану Егорке Михалёву. Этот бесхитростный богатырь всегда подкупал его своей детской непосредственностью и какой-то скрытой душевной теплотой. Егор не продаст это знали все, с кем ему доводилось общаться.
После первых ста пятидесяти Олег заметно поплыл, и, разлив нетвёрдой рукой, вдруг брякнул:
Слушай, ведь это не они это мы бандиты. Мафия.
Обоснуй.
Это у нас круговая порука все на компромате. От премьера до какого-нибудь засранца-старшины,
которого за ногу повесили. Чистых нет в системе по определению. Потому что чистый может соскочить и сдать всех нечистых. А так все друг у друга на крючке. И беспредельничают, и воруют все по чёрному
Ну ладно, ты уж зарапортовался. А те, в лесу что, они, думаешь, лучше? Грабят, убивают
Нет, они не такие. Я чувствую. Они правильные. Слушай, Егор, а давай с тобой к ним махнём! Вдвоём ты и я, глядя мутным глазом, вдруг предложил пьяный Олег.
Так, Столбову больше не наливаем А знаешь, Олежка, вдруг и Егора потянуло на откровенку, ведь ты прав во всём. И на Путина я компромат читал бандюганище! Да только бежать нам с подводной лодки некуда. Перебьют этих романтиков не сегодня завтра. Мои ребята и перебьют. У меня приказ стрелять без предупреждения. Вспомни, чем все пугачёвские бунты заканчивались. Вот А казаки, между прочим, дважды не присягают так мой дед говорил. И закрыли тему.
Слушай, не могу я. Снится она мне каждую ночь. Индига её зовут. Говорит что-то, рассказывает, по лицу ладошкой гладит. И так хорошо мне с ней не передать. А утром проснусь и ничего не помню. Только одно в голове: «Беги от них! Беги!» И я убегу. Не могу здесь больше.
Да как же ты дорогу-то к ним найдёшь?
Найду, я знаю. Она подскажет. Она как-то не знаю, как тебе объяснить, она со мной какой-то ниткой связана. Я её чувствую.
Иди-ка ты братец, спать. А то заговариваешься уже. Возьми вот остаток в бутылке себе на утро.
Выпроводив Олега, простодушный Егор, скорее всего, не придал бы особого значения его пьяным бредням, и сам благополучно забыл бы о них наутро мало ли кто как с ума сходит. Но тут в дверь ему осторожно постучали. Вошёл Чаплин, с суровой складкой между бровей.
Что, значит, в бега намылился наш герой-любовник? спросил он сразу в лоб, без приветствия.
А ты что, с кружкой под дверью подслушивал?
Ну, к чему такие архаизмы кружки какие-то. Я ему давно, сразу, как он из лесу вернулся, жучка присадил. А вот и сработало. Да ты не хмурься, Егор. Мы же друзья, все в одной команде. Ну, снесло у чувака крышу от любви. Бывает. А дело товарищей помочь человеку. Чтобы дров не наломал, жизнь свою не покалечил по дури.