Это кто тебе сделал? спросила хриплым голосом Инна Соколовская.
Вот, Лидия Кирилловна. Она свидетелем проходит по ночной стрельбе. Это у нее на кухне сделано. В порядке любезности.
А вы что, работаете в ателье? строго спросила Инна Соколовская, будто намеревалась тут же обвинить Лидочку в принадлежности к преступной группе фотографов.
Нет, ласково ответила Лидочка, хотя Соколовская категорически ей не понравилась. Я сотрудничаю в прессе.
Соколовская положила фотографии на стол и вытащила из бокового кармана кителя кусок бумаги, в которую были завернуты кусочки хлеба. Она открыла форточку, высунула руку в окно и высыпала крошки так, чтобы они упали на карниз под окном, Лидочка поняла, что Соколовской хочется видеть, как благодарно птички будут клевать ее подарок.
А я вам не поверил, конфиденциально сообщил ей Андрей Львович. Думал придется обойтись без фотографий.
Я пошла к Севостьянову, сказала Соколовская. Если мой будет звонить, скажешь.
Скажу, согласился Андрей Львович, но Соколовская и не собиралась уходить. Вместо этого она уселась за свой стол, вытащила ящик и стала не спеша в нем копаться, выкладывая на стол бумажки и делая из них стопочки.
Гражданка Берестова, сказал Андрей Львович и надолго замолчал. Лидочка уже догадалась, что он жаждет, чтобы его соратница покинула общий кабинет.
Если не считать настенного плаката-календаря с Гавайскими островами, и прибоем, и пачкой «Баунти» поперек пальмовой кроны, кабинет сыщиков был похож на все подобные кабинеты даже дореволюционного образца, вплоть до особенного тоскливого голубого цвета стен в человеческий рост и побелку выше головы, коричневого стального шкафа, застекленных полок с несекретными бумагами и еще одним сейфом на низкой тумбе. Приметой времени стояли телефоны на каждом столе по аппарату.
Как себя чувствует пострадавший? спросила Лидочка.
Состояние средней тяжести, ответил лейтенант. Проникающее ранение в области грудной клетки и пуля в бедре.
Но он будет жить? спросила Лидочка, все еще полагая себя помощницей милиционеров.
Мы надеемся, сказал лейтенант. Он перекладывал фотографии на столе.
А кто он такой?
Его фамилия Петренко. Петренко Александр. Приходилось слышать?
Соколовская неожиданно кашлянула. Предупредительно, как кашляют в фильмах о шпионах, чтобы главный герой не проговорился подосланной к нему врагами проститутке.
Лейтенант,
как и положено герою, смутился и сложил фотографии в стопку, как бы подводя итог беседе.
Спасибо, произнес он. Спасибо за помощь. Сегодня я занят, но завтра или, в крайнем случае, послезавтра вам придется дать мне показания. Я вам позвоню домой. Или на службу?
Домой, ответила Лидочка, лучше домой. На службе могут неверно истолковать.
Надо беречь свою репутацию, тогда истолкуют правильно, наставительно сказала Соколовская.
Вы меня неверно поняли, ответила Лида. Они удивятся, каких я нашла знакомых.
Лидочка поднялась. В конце концов, она выполнила гражданский долг. Соколовская еле кивнула ей. Лейтенант поднялся, ожидая, пока она покинет комнату.
Лидочка вышла в узкий коридор. Петренко Александр. Какая-то украинская фамилия.
Теперь можно было отправляться на рынок. Лидочка была так рада, что наконец-то отыскала Татьяну Иосифовну, что недоверие новых милицейских знакомых ее не огорчило.
Комендант маялся перед подъездом, правда, чтобы не терять времени даром, давал какие-то ценные указания дворнику, вяло бившему ломом по наросшим под сточными трубами глыбам льда.
Лидочке он обрадовался. Даже не стал упрекать в опоздании мужчине, даже самому эгоистичному, неловко упрекать в опоздании женщину, которая волочит сумку чуть меньше ее самой размером.
Я стекло достал, сообщил он. Пошли работать.
Только, пожалуйста, поторопитесь, попросила Лидочка, мне надо за город ехать, уже скоро два часа.
Один миг, одно мгновение, сказал комендант.
Квартира согрелась, только на кухне было еще холодно, тянуло от незамазанного окна.
Комендант повесил шинель в коридоре, под ней оказался пиджак с такими же орденскими планками.
Я вам так благодарна, сказала Лидочка. Вы меня так выручили, просто не представляете. Вы простите, что я вам даже чаю не предлагаю, я на самом деле тороплюсь. Мне за город надо, а там днем зимой электрички редко ходят.
К тому же, подтвердил комендант, они даже расписание не соблюдают. Доходит до возмутительных случаев. А что за спешка такая?
Моя знакомая, старая женщина, просила приехать сегодня, сказала Лидочка. Я эту женщину давно искала.
Долг надо получать?
Можно сказать, и долг. Но не в прямом смысле этого слова.
Ну, не надо, сказал комендант, будто утешая Лидочку. Не хочешь не рассказывай. Меня эти ваши дела не касаются. А от станции далеко?
Минут пятнадцать.
Комендант взял у Лидочки столовый нож. Он накладывал на раму и разравнивал им замазку.
Я вас не задержу, сообщил он. Только вы меня развлекайте. В милицию ходила?
А как вы догадались?
А мне приходилось с этим Шустовым встречаться, сказал комендант, совсем по другому делу. И должен сказать, что он произвел на меня впечатление типичного карьериста. Спешит запрягать. Ну, вас-то он не стал бы мучить вы жертва случайной бури.