Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Но чем ближе к рождению сына тем страшней ей становилось. Дуб же, корявый исполин среди мшистой зелени сада, с каждым днём тревожил её всё больше. Его узловатые ветви и корни проникали в сны, тянулись к ней, будто щупальца кракена. Не раз и не два Лотта просыпалась в слезах и, глотая слова, умоляла Рика срубить чёртово дерево.
Последней каплей стал кошмар, в котором снова танцевали голые девки. Огоньки светлячков кружились над их головами, словно живые нимбы, но эти создания вовсе не были святыми. Они обливали недвижную, лежащую у корней дуба, Лотту патокой, сыпали сверху разноцветные бусины «Скиттлс» И огоньки, вдруг обращаясь в крылатых человечков, накидывались на неё, орущую недобитой свиньёй. В нутре вспыхивала боль, между ног плескалось горячее и красное; феи обгрызали пуповину Рика-младшего и несли его в Дуб. В дупло. В своё логово. И там
Сруби его, сруби, сруби!.. завыла Лотта утром, заламывая руки, и потеряла сознание.
Очнулась она рядом с семейным доктором, что щупал её пульс.
Всё хорошо, миссис Гордон. Вы в порядке, малыш тоже.
Лотта сглотнула. И лишь после услышала, как в саду работает бензопила.
***
Всё, наконец, стало хорошо. Сон улучшился, на щёки вернулся румянец Лотта вновь стала улыбаться, а Рик-младший подобающе вести себя.
«Скоро увидимся, маленький», шептала Лотта, любяще гладя живот. От кошмарного дуба не осталось и пенька.
Лишь однажды радость её омрачилась: в день, когда вернулись девчонки, что, как выяснилось, уезжали в другой город.
Лотту, опять задремавшую в кресле на веранде, разбудил крик. Продрав глаза, она увидела там, где стоял дуб, две сутулые, поникшие фигурки.
Что, не ожидали, да? с нескрываемым злорадством сказала Лотта, не спеша подойдя к ним со спины.
Вэнди и Флора не шевельнулись.
Ищите себе другое место для игр. Уходите. Чего застыли?
Старшая, Вэнди, резко обернулась, и Лотта невольно попятилась: столько неприкрытой злости было на детском лице.
Вы поплатитесь, сказала девочка. Дёрнула за руку сестру, и обе они побежали к изгороди.
Только попробуйте вернуться!.. опомнившись, прокричала Лотта им вслед. Щёки её пылали, сердце болезненно колотилось.
Но это всё были пустяки. Пустяки по сравнению с тем, что на следующее утро обнаружила Лотта.
Там, на земле, где стоял почивший дуб, лежал пластиковый пупс, запятнанный красным. А рядом, как, бывало, сладкое подношение, на листе лопуха багровели свежие капли крови.
«Феи не простят», шепнул ветер, и ноги Лотты подломились. Живот резанула ужасная боль, стало мокро и страшно.
Рик! не своим голосом закричала Лотта.
И всё потемнело.
***
Она не знала, сколько прошло времени. Лишь запомнила резкий, больничный запах, свет и людей: в халатах, масках и шапочках. Где-то, без сомнения близко, стоял Рик. Наверное, это он держал её за руку, как тисками, пока врачи тащили из истерзанной утробы их первенца. Их сладкого Рика-младшего
Его глаза были голубыми, а личико красным и сморщенным. Лотта чётко запомнила это, перед тем, как погрузиться в сон без сновидений.
Но, когда малыша принесли покормить, улыбка вдруг застыла на её лице.
Что такое, дорогая?
Это не наш сын.
Что? поперхнулся Рик.
Это не наш сын!..
И были слёзы, и был вызов медсестры с успокоительным, осмотр малыша и новые разговоры.
Шарлотта, родная, тебе показалось
Его глаза были голубыми, голубыми!
Карие
глазки, замечательные, как у твоей мамы
Нет!
Младенец лежал на руках отца и, некормленый, тихонько плакал. Вдруг задохнувшись, Лотта вспомнила ужас на месте дуба.
Что? Пупс в крови? нахмурился Рик после её рассказа.
Ты должен был увидеть!
Милая, я прибежал на крик, я видел только тебя. Тебе показа
Это всё девчонки! Всё из-за них! Это они, это
«Феи не простят».
Лотта осеклась. Взгляд её перешёл на младенца и встретился с таким же внимательным взглядом тёмных глазок.
«Вы поплатитесь».
Подкидыш фей, прошептала Лотта, вспомнив детские сказки.
И захохотала в истерике.
***
Перед выпиской Лотта узнала, что соседи переехали.
Я думал, ты обрадуешься, удивлённо сказал Рик, сообщивший эту новость.
Жена бледно улыбнулась ему.
Да, милый. Это здорово.
Рик-младший лежал на её руках и спокойно сосал грудь. Он вообще был спокойным: не кричал, не плакал Медсёстры нарадоваться не могли: «У вас такой сладкий пупсик, миссис Гордон! Просто сказка!»
Сладкий. Сказка.
Лотта заставляла себя улыбаться. Паника прошла, курс успокоительного делал своё дело. Фей не существовало в природе. Но что-то, что-то что-то заставляло застывать ледяной статуей, когда маленькие влажные губы обхватывали сосок. Как будто это было неправильно.
«Как будто это Подкидыш фей», добавил в мозгу непрошенный голос.
По телу Лотты прошла судорога.
«Их нет. Нет!»
Нет также, как противных девок и окровавленного пупса, что вызвал у неё преждевременные роды. Ни следа крошек от пирогов, карамели и страшного дуба с лентами на ветвях. Нет и нет.
«Всё хорошо, упрямо повторяла Лотта, зайдя в дом с младенцем на руках. Всё хорошо».
Но это было не так.
***
В первую же ночь младенец закричал, точно его режут. Подскочив, Лотта включила свет и ринулась к кроватке.