Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Она перевела дух и продолжала:
У него был удар. А в день моего приезда второй. Прожил еще четыре месяца, без ног, почти без языка. Конечно, я не могла оставить его. Да вы его видели! А через три месяца после его смерти родилась Варя.
Опять перевела дух, но тотчас же снова заговорила, спеша:
Вы меня ни о чем никогда не спрашивали, я была благодарна, я могла забыть Варя только моя, моя и ваша. Но теперь я скажу. Помните, в то лето, в Красном Куте, у вас, какая я была сумасшедшая? По дням пропадала одна, на Красавчике Верст за 20 и больше заезжала, сама не знаю, куда. И раз, в сумерках у меня подпруга ослабела Студент молодой, совсем мальчик Не знаю, откуда, в глухом месте. Помог. Ну, вот И после я туда приезжала к нему. Там, в лесу, заброшенная избушка была. Я не знаю, где это, очень далеко от нас. Дорогу я по памяти находила. А потом эта телеграмма из Петербурга.
Он знал о ней? отрывисто спросила мать.
Он ничего не знал, ничего! Только мое имя Мария. А я и этого не знала. Мы оба не хотели. Я его звала: Вова. Он был такой мал такой совсем мальчик. Потом сразу эта телеграмма, вечером В ночь я уехала. И все.
Замолчала. Молчала и мать. Прошло минуты две. Наконец, спросила настойчивым шепотом:
И все?
А теперь Но Марья Константиновна не могла продолжать. Закрыла лицо платком и заплакала, тихо вздрагивая.
Старуха придвинулась к ней, взяла ее за руки и тем же спокойным, настойчивым шепотом:
А теперь ты думаешь, не он ли? Перестань, возьми себя в руки. Варя сейчас придет. Ты его узнала?
Нет Столько времени Мама, вы верите, мне сначала в голову не пришло. Потом стало что-то мелькать в глазах, в манерах у него. Потом вы сказали, что он на англичанина похож. Я вспомнила, тот говорил, от матери английская кровь Потом раз Варя назвала его Вовой И тогда уж я Боже мой, Боже мой! Что делать? Что мне делать?..
Перестань! прикрикнула на нее старуха. Слышишь? Не распускаться!
Она встала и прошлась по комнате, не обращая внимания на затихшую Марью Константиновну.
Во-первых, может быть, и вздор все, истерика, воображение Это надо узнать как следует. Так, чтоб он сам ни о чем не догадался. Тебя он, понятно, узнать не мог. И тогда уж, бабье твое лето было Еще красива была очень
Я знаю, мама. После страшных лет в России, после моей болезни Я старуха, я старше вас. Он не может узнать. Но если я ему напомню
Сумасшедшая! Как ты подумать могла! Ну, да что с тобой теперь толковать. Иди в спальную, приляг. Я скажу Варе, что у тебя голова разболелась. Знай, и к обеду не выпущу, если не обещаешь сделать над собой усилие, быть, как всегда. Ты можешь, если захочешь, если надо. А теперь надо. После поговорим.
II
В этот вечер, после обеда, за кофе, отлично его варила Антонида Петровна! все были веселы. Голова Марьи Константиновны прошла, должно быть: сидела совсем бодрая, даже в шаль не куталась, улыбалась. Старуха-мать правду говорила: может, если захочет,
если надо.
Так Варюша думает продолжать службу? сказала Антонида Петровна, глядя на Байкова.
Непременно! с жаром подхватила Варя. Я хочу, чтоб ничего не менялось. И должна же я заработок иметь! Владимир согласен.
Ну, это уж так у вас, нынешних, водится. Да вот и мы, праздными барынями-помещицами жизнь проводили, а нужда пришла всему научились А, бывало, в имении живешь, в Тамбовской губернии, не знаешь, как и суп варится, готовый на столе
В Тамбовской? спросил Байков. А в каком уезде?
Антонида Петровна сказала в каком.
Имение Красный Кут. Вы эти места не знаете.
Красный Кут не знаю, а Тамбовскую губернию как же! Детство там провел. Не в вашем, а в X. уезде, у отца домик небольшой, вроде фермы, был. Глухие места, а какие славные! Потом отец умер, ферму продали, некуда ездить стало. Да потом уж и не до того: вскоре ведь и война началась
А я никакой русской деревни не видала, с грустью проговорила Варя. Про Красный Кут мне только grand mère рассказывала, уж здесь. Я была маленькая
Значит, вы продали ферму совсем незадолго до войны? опять обратилась к Байкову Антонида Петровна.
Да, позвольте чуть ли не в самый год войны. И пожалеть не успел, я ведь сразу добровольцем Брать не хотели нас, слишком молодых. Но взяли, однако.
Тень прошла по лицу Байкова. Тень набежала и на лицо старухи-бабушки.
Какая ты бледная, мама, сказала Варя. Опять голова?
Байков встал прощаться.
Ну, что вспоминать прошлое время, сказал он, целуя руки старух. Достаточно мы все натерпелись, каждому своего полной мерой отмерено. Не будем счастливую юность смущать, прибавил он, нежно глядя на Варю. Вот у нее нет наших воспоминаний, и, слава Богу!
Есть, есть! Я много помню, а еще больше знаю и понимаю. Но ты прав, милый, теперь надо вперед, а не назад смотреть. Радость послал Бог, вот и будем радоваться. Разве не радость это, не чудо, что мы встретились? Правда, мама, да? Вот и строгая grand mère смеется!
Владимир Иванович, тоже улыбаясь, поцеловал Варю в волосы. Она бросилась провожать его в переднюю.
III
Марья Константиновна уже зарылась в подушки, маленьким невидным комочком, когда вошла мать. Молча разделась. В юбке, в длинной белой кофте, прямая, высокая, стала перед образом на молитву. Молилась неслышно. Наконец, положив долгий земной поклон, подошла к дочери, села на край постели.