Разбудил ее шум открывающейся двери и какое-то дребезжание. Удивленная девушка увидела, как охранник вкатывает в комнату небольшой столик. На нем красовались блюда, накрытые серебряными крышками и небольшой кувшинчик. Тут же лежали столовые приборы, стояли фарфоровые чашечки и блюдца.
Все в порядке, Такаши, можешь идти, послышался из-за спины японца женский голос. Японец поклонился и вышел, пропуская в двери очередного гостя. Вернее гостью.
Глаза Наташи округлились.
Ты?! выдохнула она, с удивлением и ненавистью рассматривая виновницу своего появления в этом кошмарном месте. В японской военной форме (идеально подогнанной по ее стройной фигуре), с короткой стрижкой на европейский манер и в элегантных сапожках сейчас она мало напоминала черный призрак, возникший перед испуганной Наташей в дверях разгромленной лаборатории. И только глаза по-азиатски узкие, по-европейски полные глубокой, насыщенной синевы, оставались пугающе узнаваемыми.
Это я, кивнула девушка, улыбаясь Наташе, словно хорошей подруге, здравствуйте товарищ Севастьянова.
Тон, которым это было сказано, сочился радушием и доброжелательностью, но за ней и особенно за словом «товарищ» даже неискушенная в восточных играх словами Наталья, уловила скрытую насмешку. Что, впрочем, было вполне ожидаемо.
Извини, что я так поздно, девушка прошлась по комнате, да, тесновато у тебя тут. Ну, ничего, это исправимо. Можно присесть? она остановилась рядом с Наташей, глядя на нее сверху вниз. Русская девушка машинально кивнула, опасливо кутаясь в тонкое покрывало. Ее гостья беззаботно
плюхнулась рядом на кровать.
Поставь сюда, ага девушка кивнула второму японцу, появившемуся в дверях. В руках он держал небольшой чемоданчик, который он поставил рядом с кроватью.
А теперь брысь отсюда! она добавила несколько фраз на японском. Непрерывно кланяясь, прислужник исчез за дверью.
Надоели уже, доверительно произнесла она, оборачиваясь к Наташе, ну что перекусим? Ты ведь еще не завтракала сегодня?
Сутки не кормили, неохотно кивнула та, невольно принюхиваясь к соблазнительным запах исходящим из-под крышек с блюдами.
Стажеры, снисходительно поморщилась девушка, что с них взять. Ну, так что есть будешь? Тут правда японское все: сасими из тунца, мисосиру, суп со свининой, тофу, рис. Но, на голодный желудок сойдет, я думаю?
Говоря все это, девушка снимала с блюд крышки и аппетитные запахи, расходящиеся по комнате, заставили Наташу сглотнуть голодную слюну. Рядом с ней враг, она в логове врагов но есть, несмотря на это, хотелось все сильнее. Опасливо косясь на гостью, Наташа подсела рядом и робко взяла с тарелки ломтик сасими.
Ты же понимаешь, тут обслуга вся с деревни, привыкла по чашке риса в день есть.
Забыли только, что не все могут так жить. Хорошо, что я хоть поинтересовалась, заставила их принести тебе поесть.
Спасибо, Наташа проглотила кусок рыбы и настороженно покосилась на гостью, уминавшую суп, не стоило так беспокоится.
Ну как же, девушка посмотрела на плененную докторшу широко распахнутыми глазами, я, что для того, тебя от этого вашего сбрендившего комиссара спасала, чтобы ты тут от голода умерла? Давай ешь.
Формально, конечно, она была права как не крути, если бы не эта фурия в черном, Борсоев застрелил бы Наташу. Вот только в благородстве помыслов своей спасительницы молодая докторша сильно сомневалась. В памяти всплывали отрывочные, бессвязные воспоминания о пути по КВЖД из Читы в Харбин. Впервые после бункера Наталья очнулась на лежанке в купе, где слышался мерный стук колес, а под потолком мерцала тусклая лампочка. В ее свете Наташа увидела девушку в черном костюме, рассеяно пролистывающую ее офицерскую книжку. Увидев, что пленница проснулась она гибким, упругим движением поднялась на ноги и шагнула вперед, доставая откуда-то шприц с прозрачной зеленоватой жидкостью. Наташа пыталась отбиться, но ее сопротивление было пресечено ударом по болевым точкам. Тут же она почувствовала резкую боль в бедре и ее сознание вновь заволокло тьмой. Такое повторялось три раза два в поезде и один уже в автомобиле, на заднем сиденье которого, словно куль с мукой, валялась обессиленная Наташа. Последнее, что она увидела огромный забор с колючей проволокой, окруженный глубоким рвом. Из раскрывшихся ворот навстречу им уже выбегали японские часовые, но далее Наташа не успела рассмотреть сидевшая рядом стражница увидела, что пленница очнулась и вновь достала шприц. Очнулась Наташа уже в камере. Сейчас же в ее мыслях царила полная невнятица что может означать такое пристальное внимание к ней? Зачем она понадобилась этой странной женщине?
Та, тем временем, откупорила бутылку, разливая по чашкам прозрачную жидкость.
Давай за знакомство, предложила она, как тебя зовут я уже знаю. А меня зовут Илта, Илта Сато. Ты надеюсь не в обиде, что я быланемного неласкова с тобой, когда доставила сюда? Если в обиде, так и скажи.
Разве я могу обижаться? невольно усмехнулась Наташа.
Да как тебе сказать, пожала плечами Илта, закусывая креветкой в кляре, обижаться можно, но не нужно. Я ведь, в конце концов, тебе жизнь спасла, ты забыла?