Дочери росли, мне все больше хотелось познакомить их с землей предков, и вот в 2016 году, работая над своей первой книгой «Не бывает плохой погоды», я на полгода привезла их в Швецию. Почти вся моя взрослая жизнь прошла в чужих краях, и теперь я смотрела на родину новыми глазами, ощущая, как же все это время мне не хватало культуры пребывания на открытом воздухе. Через два года, после долгих раздумий, мы переехали на постоянное жительство в Швецию, и я с большим, чем раньше, пылом предалась friluftsliv. Как только выпадал снег, я вытаскивала допотопные лыжи, полученные в подарок от родителей на Рождество в тот год, когда мне исполнилось шестнадцать, и ходила на них больше, чем тогда, двадцать пять лет тому назад. Я ликовала, когда наступила весна, снова познакомилась с местным птичьим населением и показала дочерям знаменитое место, где танцуют журавли. Несколько восхитительных летних недель я провела под полуночным солнцем арктического Севера, а осенью с упоением бродила по мокрым хвойным лесам, заваривала чай из сосновых иголок и искала съедобные грибы.
Природа пришла на помощь и тогда, когда стала медленно расползаться по швам моя личная жизнь. Через год после возвращения в Швецию я пережила развод и чуть не лишилась последних сил из-за сложностей на работе. В раздумьях, как жить дальше, уже матерью-одиночкой, я просто так, без всякой цели, часто бродила среди
елей и берез вокруг дома. Под их кронами мне казалось, что с души спадает тяжелый груз, становилось легче дышать и думать, я чувствовала себя здоровее. Даже со своим лечащим врачом, горячей поклонницей пеших прогулок и свежего воздуха, мы разговаривали на ходу. Откровенно, на грани исповеди рассказывать о себе и своем неудачном замужестве оказалось гораздо легче под открытым небом, и мы совершали длинные прогулки по узким каменистым тропкам и пыльным грунтовым дорогам.
Перенастройка на родную культуру помогла мне понять, что friluftsliv, понятие, рожденное в северных странах, может принести пользу нам всем, независимо от культуры, религии, этнической принадлежности, экономического благополучия. Конечно, во многих отношениях Север идеальное место для friluftsliv. Во-первых, живой природы здесь много везде, даже в больших городах. Во-вторых, только здесь существует право, которое по-шведски называется allemansrätten (в буквальном переводе «право каждого», а в общепринятом значении «право ходить где хочется») и дает каждому в Норвегии, Швеции, Финляндии более или менее открытый доступ на любую частную или общественную территорию. Более того, friluftsliv пользуется большой культурной и политической поддержкой и благодаря ей не только живет, но и процветает. Скажу так: friluftsliv это скорее умонастроение, а не конкретное место или занятие. Это зов, на который откликаешься, если есть зеленый уголок и желание слиться с природой. Моя книга расскажет вам, как это сделать. Так что отключите мобильник, забудьте о делах и, по примеру жителей Севера, шагните за дверь.
Friluftsliv, как я его понимаю
При этом идея сознательного использования природы для отдыха и восстановления сил, то есть то, что сейчас мы называем friluftsliv, появилась меньше двух сотен лет назад и была непрямым результатом эпохи Просвещения, виднейший деятель которой, Рене Декарт, провозгласил человека повелителем и властелином природы . Картезианское понимание устройства мира проложило дорогу промышленной революции, а она, в свою очередь, радикально изменила взаимоотношения человека с природой, раскрутив спираль экологических проблем, которые мы решаем и сегодня. Следствие революции урбанизация окончательно оторвало людей от лесов, гор, полей и пашен, среди которых они обитали не одно тысячелетие. Подобно всем
мощным движениям, индустриализация вызвала к жизни свою противоположность романтизм. Его пламенные приверженцы, которых было много среди художественной и интеллектуальной элиты общества, восхваляли природу и видели в ней залог духовного возрождения. Единственная сложность была в том, что эти небедные люди, не имея естественной связи с природой они не охотились, не рыбачили, не работали в поле, вынуждены были создавать ее сами. Для этого они покидали города и, оказываясь лицом к лицу с природой, закладывали основы того, что потом получило название friluftsliv.
Позднее, уже в 30-х годах XX века, когда у рабочих появилось больше свободного времени и денег, они вместе с состоятельными горожанами тоже устремились на берег моря, в горы, леса, луга. Конечно, «синим воротничкам» тоже хотелось свежего воздуха, спокойного отдыха, покоя в душе и голове. И правительство не оставалось в стороне, многое делая для распространения friluftsliv среди населения . В 1919 году в Швеции, как и во многих других странах, после многолетних требований профсоюзов была наконец законодательно введена сорокавосьмичасовая рабочая неделя, и политики забеспокоились, как бы люди не стали «неправильно» использовать высвободившееся у них время. А вдруг их затянет пучина низкопробной культуры и сомнительных развлечений вроде танцев и выпивки? Или, того хуже, они начнут чахнуть, хиреть, не заполняя свободное время ничем полезным? Во friluftsliv увидели средство сохранения рабочего класса физически активным и здоровым. Военные тоже были заинтересованы в сильных и здоровых людях, которые в состоянии оборонять государство от противника, и это направление показалось им как нельзя более подходящим.