Я снова обнимаю ее, целую и говорю:
Я с удовольствием, тем более на такой шикарной кровати. Только вот родители не будут возмущаться по поводу не целевого использования посторонним парнем сего предмета мебели? И сам поражаюсь вычурной извилистости своих выражений.
И тут же слышу в ответ:
Мне сказали, если одной будет скучно, можешь привести подруг или Дана. Я привела, Дана. А где ему спать? Он парень крупный, ему нужна большая кровать. А я боюсь, так что вариантов то и нет больше.
Я задумываюсь на мгновение, потом подхватываю мою блондинку на руки и аккуратно укладываю ее на ту самую кровать со словами:
Сейчас будем проводить натурное исследование, чего именно боится моя милая Оленька.
Она сперва пищит от неожиданности, а потом затихает и уже заинтересованно смотрит на мои манипуляции. А я продолжаю:
Ну так чего же боится моя милая Оленька? Спрашиваю я с улыбкой и тут же добавляю: Может быть ей в платье страшно?
А она подхватывает игру и кивает своей прелестной белокурой головкой, одновременно отвечая с томным придыханием:
Ой да, Даня, страшно. Ой страшно.
Я удовлетворенно киваю головой и говорю:
Вот видишь, первая причина уже найдена, а с причинами надо бороться, путем избавления от них.
И начинаю избавлять милую Оленьку от предмета ее страхов. Платье легко, как будто само собой слетает с прелестных плеч и всего остального, и вот уже моя милая ослепительная блондинка лежит на кровати почти в неглиже.
Ну что, больше не страшно? Спрашиваю я и слышу в ответ:
Все равно немного страшно, что-то пугает, даже не пойму что? Улыбается Оля и так мило поводит плечиками, что сразу становится ясно, чего именно пугается моя любимая девочка.
Ясно все с Вами девушка, будем удалять. Глубокомысленно заявляю я и тут же удаляю сей мешающий предмет.
Прелесть, прелесть. Думаю я, глядя на те самые прелести и снова спрашиваю:
Ну теперь то, милая уже точно ни чего не пугает?
Оленька улыбается, морщит носик в притворной задумчивости и отвечает:
Что-то все таки осталось пугающее. Прямо не пойму что? Посмотри, пожалуйста, повнимательнее и поближе, а то мне снова страшно становится. И с улыбкой тянет меня к себе, ясно показывая что и как надо бы посмотреть, и наверно уже пора удалить.
Я прикладываю палец к губам и говорю трагическим шепотом:
Тише, нас могу слышать и завидовать. У меня осталось еще кое-что, что может напугать, столь милую особу, сейчас я это удалю и продолжу исследование Вашего феномена милочка.
Оля на это высказывание почему = то пугается и негромко вскрикивает, произнося:
Дорогой, не надо столь радикальных мер. Меня там ни чего не пугает, скорее наоборот, придает сил и надежд
Я смеюсь и отвечаю:
Милая, не беспокойся, этого мы не допустим, это нам еще пригодится. Я о другом.
И легким движением рук и ног, джинсы и рубашка превращаются в свое отсутствие, занимая место в зрительном зале. Еще одно мгновение задумчивости и уже ни чего не может испугать столь прелестную особу, если только обнадежить и обрадовать.
Так хорошо? Зачем-то спрашиваю я у моей Оленьки, красуясь перед ней в первозданном виде.
Она оценивающе смотрит и кивает, а потом и отвечает:
Хорошо, очень хорошо, только я кажется слаба зрением стала. Не рассмотрю ни как, можно поближе посмотреть?
Конечно милая, для тебя все что угодно. Отвечаю я и уже обнимаю мою милую Олю.
Но по моему мы в неравных условиях, так не честно, у тебя преимущество, лишний предмет образовался Продолжаю торг я и она немедленно соглашается:
Ты прав, Даня, это и правда лишнее, ну так сними, то самое лишнее. Говорит Оля с улыбкой, а немедленно исполняю ее просьбу, одновременно комментируя цитатой из знаменитого фильма:
Заметьте, не я это предложил. И тут же добавляю: И я за себя не отвечаю.
А Оля счастливо смеется в ответ, глядя как все лишнее уже затаилось где-то в уголке и добавляет:
Я кстати тоже.
При этих словах почему-то облизывается и глядит туда, куда приличные девушки обычно не глядят, ну так думают, что не глядят.
И все таки время разговоров заканчивается, начинается время страсти. То самое время, когда горят тела, пылают чувства и обнажены эмоции. Когда уже ничего не скроешь и все на показ. То самое время, которое потом всю жизнь вспоминаешь и стараешься повторить. И иногда даже получается.
Это ты Даня, делаешь меня такой. Ты развращенец, но это хорошо, мне это нравится. Я никогда не думала, что можно так любить, а оказывается можно и с тобой все это так просто и естественно. Мне хорошо с тобой, Даня. Я люблю тебя, просто люблю.
А я просто обнимаю свою Оленьку, просто ласкаю свою любимую и просто признаюсь:
Я тебя люблю Оля, очень сильно люблю.
Глава 4 Второй шаг к первой победе в сезоне
15 марта 1988 годаВторник
Баку,
20:00 15*С
Ответный матч, ответный матч. Думаю я, стоя в центре поля и глядя на трибуны.
А они заполнены до предела и может даже больше. Сегодня новая тенденция на трибунах. Кто-то из наших болельщиков растянул громадные транспаранты. А там всего три слова:
У нас не остается выбора, кроме как играть и выигрывать. Мы запрыгнули на очень высокий уровень и падать оттуда будет очень больно. Значит все просто, надо просто все выиграть.