Пору безвременья переживает и литература. За целое десятилетие в Испании но появилось ни одного сколько-нибудь значительного художественного произведения. Безграмотные переводы с французского, английского, немецкого заполонили книжные лавки и сцены театров. Были закрыты не только газеты «Бич» («El Zurriago») и «Карабин» («La Tercerola») боевые органы крайней левой оппозиции, но и куда более умеренные периодические издания, игравшие в годы революции столь значительную роль в воспитании общества и названные «наставниками конституции».
Свой журнал Ларра выпускал единолично и весьма нерегулярно. Всего за 18 месяцев вышло 5 выпусков. В каждом из них было по две статьи. Позднее Ларра сурово оценил их и не включил в подготовленное им собрание сочинений. Тем не менее эти юношеские произведения представляют большой интерес, хотя они естественно в идейном и художественном отношении значительно слабее последующей публицистики Ларры. Вступив на путь сатирической публицистики, Ларра унаследовал как богатейшие традиции сатирической литературы Возрождения, начиная с Сервантеса и Кеведо так и рационалистический скептицизм вольтеровской мысли, получивший яркое воплощение в творчестве многих испанских писателей-сатириков XVIII столетия.
Уже в «Сатирическом оборотне» ясно обнаруживается резко критическая оценка молодым литератором окружающей действительности. Он направляет острие своей сатиры против
«злоупотреблений, отсталых сторон жизни, одним словом, против всего того, что следует подвергнуть критике» (очерк «Оборотень и книгоиздатель»).
И хотя цензура заставляла Ларру быть осторожным в выборе объектов сатиры и в выражении положительных взглядов, писатель сумел в своих очерках дать яркую характеристику невежества, грубости нравов, праздного существования высших классов (очерк «Кафе»), свойственной им галломании («Переписка оборотня»), их нелепых, «недостойных века цивилизации» развлечений («Бой быков») и т. д.
Голос молодого писателя-патриота, раздававшийся со страниц «Современного сатирического оборотня», не мог прийтись по вкусу монахам из цензурного ведомства. Выход каждого очередного номера наталкивается на все большие трудности. Наконец в августе 1829 года журнал был окончательно запрещен. Ларре пришлось в поисках заработка обратиться к другим жанрам литературы: он снова пишет оды, переводит с французского несколько пьес, ставит комедию «Нет больше прилавка» («No mâs mostrador»), являющуюся переделкой водевиля Скриба «Прощание с прилавком».
Была, однако, в Испании партия, которая упорно не желала замечать то новое, что рождалось в жизни, и стремилась сохранить во всей полноте власть феодально-клерикальной реакции. Эта партия, которая когда-то гордилась прозвищем «сервилес» («раболепных»), а ныне именовала себя «апостоликос», даже Фердинанда готова была объявить «революционером»!
Издав в марте 1830 года Прагматическую санкцию, восстанавливавшую право престолонаследия по женской линии, Фердинанд VII этим актом ускорил решительный раскол Испании на два лагеря: прогрессивные слои общества связали свои надежды с молодой королевой Марией-Кристиной, которой после смерти короля предстояло стать регентшей при малолетней дочери, наследнице престола; феодально-клерикальная партия рассчитывала сохранить и упрочить свои позиции при помощи дон Карлоса, младшего брата короля и претендента на испанскую корону. «Монархия в Испании имела такие глубокие корпи, писал К. Маркс, что для того, чтобы борьба между старым и новым обществом приняла серьезный характер, понадобилось завещание Фердинанда VII и воплощение обоих противоположных принципов в двух ветвях династии: карлистской и христинской».
В октябре 1832 года в связи с тяжелой болезнью Фердинанда VII управление государством официально перешло в руки Марии-Кристины. Первые ее шаги, казалось, оправдывали надежды передовых слоев общества: был уволен в отставку ненавистный народу премьер-министр Каломардо, имя которого, как выразился Ларра, стало символом «системы политического удушения»; вновь созданному министерству общественных работ была поручена забота о развитии национальной промышленности; правительство объявило частичную политическую амнистию, вновь открыло университеты, ослабило гнет цензуры.
Ларра не преминул воспользоваться открывшейся возможностью вернуться к сатирической публицистике. Еще в августе 1832 года он выпускает первый номер нового периодического издания «Простодушный болтун» («El Pobrecilo hablador»). В предисловии к этому журналу он писал: «Смеяться над нелепостями таков наш девиз; быть читаемыми такова наша цель; говорить истину таков наш метод».
Очерки, вошедшие в это издание, сам Ларра позднее причислял к получившей в это время в Испании распространение литературе так называемого «костумбризма» (от исп. costumbre нрав, обычай). Эта литература предстает в виде бытовых, нравоописательных очерков, иногда обладающих несложной фабулой, что приближает их к новеллам, иногда ограничивающихся фиксацией внешних черт быта различных общественных слоев, иногда создающих социально-психологические портреты типичных представителей современной общественности.