После этого я стал похож на человека, который пытается отыскать в книге полузабытое им место. Мне как будто назначили встречу с определенным мгновением времени. Смогу ли я отыскать его, и станет ли оно искать меня? Если я действительно совершил путешествие в будущее, а не в прошлое, мне, очевидно, придется подождать несколько месяцев. Но было очень трудно набраться терпения.
В конце мая к нам приехал мой самый младший племянник Джек, который собирался пробыть у нас две недели. Наступила прекрасная погода, и корт был уже приведен в порядок. Стоило кому-нибудь заговорить о теннисе, и я, который никогда не интересовался этой игрой, чувствовал, как у меня от волнения начинал сильно биться пульс, как я ни старался успокоиться. Но где же остальные участники странной, маленькой и бессмысленной драмы, которую я надеялся увидеть? Я то и дело спрашивал брата и Мэйбл, не ожидают ли они приезда Боба и Джойс. Они говорили, что нет, пока не ожидают. Боб, присяжный бухгалтер, проводил ревизию в Портсмуте. Невероятно, чтобы он навестил нас до августа.
В субботу 3 июня я возвращался автобусом из соседнего города, куда ездил за покупками. Было примерно без четверти три. Я услышал из сада невнятный гул голосов и решил проскользнуть в дом с заднего хода, не желая встречаться с гостями, кто бы они ни были, в разгоряченном и грязном с дороги виде, да еще увешанный свертками. Не встретив никого, я поднялся по лестнице к себе. В местной букинистической лавке я купил несколько книг, и моей первой мыслью было заняться их распаковкой. Я пошел к шкафу, и тут до меня снизу, с лужайки донесся голос Джека, назвавшего счет:
По пятнадцати!
Незнакомый мне женский голос воскликнул:
Вот негодяй, так нечестно!
Здорово сыграно!
Поганый!
Нечего разводить тут такие штучки, будто ты играешь на чемпионате!
Черт возьми!
А ну, Джойс! Задай им жару! Они уже трещат!
Вот оно, мое мгновение. И в то самое время, когда я с быстротой и легкостью узнал его, оно стремительно пронеслось мимо и умчалось прочь. Задолго до того, как я сообразил броситься к окну, актеры произнесли свои знакомые слова. Представление окончилось. Выгляв в сад, я увидел внизу Джека, Боба, Джойс и незнакомую девушку, которые, заканчивая игру, болтали и перебрасывались шутками через сетку. Девушка была подругой Джойс. И, как я потом обнаружил, она приехала с ними на машине из Портсмута, когда Боб решил неожиданно навестить
нас. Он приехал на уик-энд.
Так вот оно что и как мне это понять? Если бы только у меня были более веские доказательства! Если бы голоса, которые я слышал в то февральское утро, назвали что-то более достойное упоминания, более доказательное! Джек мог хотя бы упомянуть победителя регаты Оксфорда и Кембриджа. Боб мог бы назвать какие-нибудь цифры на фондовой бирже. Что-то такое, за что можно зацепиться, что-то неопровержимое. Вопреки всякой логике, я был, по правде говоря, ужасно разочарован. Наверное, я ожидал чего-то великого от этих своих мгновений. Ведь безусловно такие откровения не преподносятся нам без всякой цели? Как ни банальны были эти слова, они должны были возвестить о каком-то космическом событии, какой-то громадной катастрофе или явлении природы. А вместо этого ничего. По прежнему сияет солнце, по-прежнему поют птицы. Небеса не разверзлись. И все мы сидим тут и пьем чай.
Я всматривался в лица своих родственников, такие обнадеживающе знакомые, и новые сомнения нахлынули на меня. Допустим, я мог с абсолютной точностью предсказать определенную комбинацию слов, которую они произнесут в какой-то летний день, что в этом в конце концов такого уж замечательного? Разве не может любой человек, наделенный хоть какой-то способностью схватывать языковые приметы, сделать то же самое в отношении людей, которых он так хорошо знает? Конечно, ощущение, которое я пережил тогда очень живо, потребовало крайнего обострения чувств. В своем воображении я создал сцену, которая, возможно, по чистой случайности, была потом разыграна в настоящей жизни. Все это очень странно. Но происходит масса странных вещей. Они ничего не доказывают. Нет, если я хочу быть уверен, я должен ждать.
Ждать мне пришлось недолго.
Почти ровно две недели спустя, в воскресенье 18 июня, во второй половине дня я отправился в чулан в поисках старых фотографий. Чулан находится наверху и там нет никаких окон, кроме слухового. Он весь заставлен поломанной мебелью, картонными коробками и старыми сундуками. Сидевшая в гостиной Мэйбл заставила меня пообещать, что я оставлю все в точно таком же виде, в каком нашел. Еще она сказала мне надеть один из ее фартуков.
Размышляя, с чего начать поиски, я решил остановиться на сильно потрепанном саквояже со множеством наклеек, который выглядел достаточно большим и старым, чтобы в нем мог уместиться весь семейный архив. Я сдунул с него пыль и, опустившись на колени, расстегнул застежки и ремни. Не успел я это сделать, как его содержимое посыпалось на пол. Едва не лопавшийся саквояж был доверху набит бумагами, счетами, старыми номерами журналов, театральными программами, газетными вырезками, бальными книжечками, меню с чьими-то автографами и всевозможными другими восхитительными реликвиями, из которых многие относились еще к концу прошлого столетия. В восторге я принялся разглядывать все эти сокровища, совершенно позабыв о первоначальной цели поисков. За этим занятием я провел, наверное, около четверти часа.