Сатчан задумался. Возможности-то есть Но не может ли это быть какой-то провокацией? Не стоят ли в коридоре наготове сотрудники ОБХСС, чтобы ворваться внутрь?
Волошин, видимо, понял его молчание как намек, потому как аккуратно, явно привычным движением, положил на стол перед Сатчаном пухлый конверт.
Уберите немедленно! строго сказал Павел. Давайте лучше прогуляемся с вами на улицу, там и поговорим.
Шли молча. Небольшая прогулка успокоила Сатчана. В коридорах райкома царила обычная сонная жизнь, никаких людей, готовящихся вязать взяточника, там не было. Никаких подозрительных машин не обнаружилось и поблизости от райкома.
Он расслабился и сказал:
Рассказывайте, что там у вас. Чем могу, помогу
Через десять минут Сатчан взял у Волошина конверт, телефоны, и рабочий, и домашний, и обещал, как минимум, узнать, что можно сделать
Мне нужно пообщаться с теми, кто хорошо разбирается в таких вопросах, прощаясь, объяснил он. Думаю, мы в любом случае как-то вам поможем. Я вам обязательно позвоню.
Собрание началось с выступления Захарова. Он с довольным видом доложил собравшимся, что встреча с Володиным из Гагаринского райкома состоялась.
У меня сложилось впечатление, поделился он с нами, что Володин вполне разумный человек. Нормально всё воспринял. Правда же? посмотрел он на Бортко.
Ну, да, согласно кивнул тот. С ним вполне можно договориться
А что в итоге? спросил я. Договорились о чём-то? Я могу спать спокойно? Больше шпионов следить за мной не будут присылать?
Думаю, можешь, ответил Захаров. Володин перезвонил через несколько дней и сказал, что посоветовался со своими людьми, они согласны с нашим предложением.
Отличная новость, проговорил я. Уже легче.
Давайте перейдём к делам, предложил Захаров.
Бортко достал откуда-то сбоку дипломат, вытащил из него конверты и раздал присутствующим.
Январь неплохо, в целом, отработали, продолжал Захаров. Хотелось бы услышать, чем закончился эксперимент на автобазе?
Значит, так, кивнул я, в рамках эксперимента автобаза отработала всего месяц, конкретные цифры будут чуть позже, когда бухгалтерия итоги месяца подведёт, но эксперимент уже можно считать удачным. Я был там вчера, они расплатились со всеми долгами, на счету остаток двадцать пять тысяч и в кассе двадцать, но им на зарплату оттуда надо будет восемнадцать.
Уже хорошо, переглянулись Бортко с Захаровым. Какие дальше планы?
Проблема в том, что автобаза ничего не выпускает. Она только услуги оказывает. Расчёты с ней ведутся, в основном по безналу. А что на счёт в банке попало, то сами понимаете, там и пропало. Эти деньги мы только на улучшение условий труда можем пустить. Да на модернизацию. Бывают, конечно, схемы обналички, вывода средств со счёта, но всё это небезопасно и легко прослеживается. С этим бы не рекомендовал связываться.
Ну и к чему нам тогда то, что база десятки тысяч на счетах теперь имеет вместо долгов? спросил Пахомов.
Во-первых, она по-прежнему обслуживает наши собственные производства, ответил я. Транспортные расходы, на которых мы сейчас экономим, это тоже наша прибыль, и немалая. Нельзя сбрасывать их со счетов. Ну и я придумал, как нам что-то
денег заряжено
А можно хоть посмотреть? спросил я. Кстати, Андрей Юрьевич, обратился я к Мещерякову, вы проект этот одобрили?
А что один проект одобрять? ответил он. Его надо на месте смотреть, вместе с подъездными дорогами
Не поздно потом будет? с сомнением спросил я. Подъездные дороги мы сможем потом по-своему сделать?
Сможем, почему нет? задумчиво ответил Бортко. Мы же сейчас только здание самого музея согласовываем. Потом начнём строить и займёмся проектированием остальных зданий.
Так коммуникации, наверное, надо сразу на весь комплекс закладывать, предположил я.
Мы там по максимуму всё берём, ответил Бортко. Надо не надо, пусть будет.
Это правильно, кивнул я. Ну, у меня, вроде, всё А! Ганин уже дома, ему с одной ноги гипс сняли. Марьяна на типографии одна шуршит, но молодец, справляется.
Мои действия по модернизации вверенных предприятий одобрили. Но когда что-то делаешь качественно, то нечего удивляться, что тебе поручают больше работы. Так что я получил поручение заняться швейной фабрикой рядом с нашей обувной фабрикой. И подумать, что там можно было бы отшивать из дополнительной продукции камвольной фабрики.
Если швейка работает только на Министерство здравоохранения, это может стать большой проблемой, думал я, пока наши обсуждали другие вопросы. Самое безопасное это выпускать чуть больше официальной продукции. Почему я и настаивал, чтобы обувная фабрика шила наши дополнительные модели и официально тоже. На дополнительных коробках те же этикетки, те же штампы ОТК, никому в голову не придёт разбираться, где это выпущено, из какого сырья, на каком оборудовании? Вот, пожалуйста, есть официальное производство. А то, что по Союзу разошлось на несколько тысяч пар больше, никто и никогда не обнаружит. Просто больше граждан обуем в дефицит
А если швейка одни наволочки и пелёнки фигачит для больниц, как люди говорили, то это может стать большой проблемой Нашить-то мы нашьём, хоть чёрта лысого, но под чью продукцию мы это замаскируем? Под чужого производителя маскироваться опасно. Поменяют они у себя цвет чернил на штампах ОТК, а потом кто-нибудь из них купит случайно наши изделия и обратит на это внимание. И погорим мы все на такой ерунде!