Мы с девочками обсудили сегодняшний день, вспомнили, что нового узнали, чему новому научились. Повторили и рецепт пирога.
- Как придёте домой, запишите рецепт в свою кулинарную книгу, - посоветовала я.
Я давно предложили им завести такую.
Мы прошли пока не все буквицы, но самые употребляемые. Им должно хватить, а если нет, пусть у родителей спросят. Читать уже умели все.
Это ещё и тренировка чистописания, ведь мазать перьевой ручкой да ещё и в кулинарной книге нельзя.
А когда девочек родители забрали, с пирогами, ведь многие оставили по кусочку родителям, хмурый инспектор сказал:
- Ещё никогда не видел такого интересного урока...
- Так разве это урок? - я улыбнулась. - Это мы развлекались...
- Не скажите, Рада Ростиславна, и считали, и моторику развивали, и даже письмо задали... Причём все довольны, ещё и вкусно поели, и интересно провели занятие. Я уж не говорю, что научились готовить пирог, резать овощи да плоды, запекать, чай заваривать... А украшения и лепка чего стоят!
Я улыбнулась и взглянула на мужа. Кажется, Ен злится... Языки пламени уже щекочут его кожу.
- Благодарю за похвалу, господин инспектор. Думаю, вам пора!
И я выпроводила наших гостей.
- Как-нибудь ещё зайдём... - пообещал второй инспектор.
- Только давайте без проверок, ладно? Ну и только с моим супругом!
- Мы поняли, Рада Ростиславна, будьте здоровы!
И они покинули наш дом. Я выглянула в окошко, наблюдая, как они покидают территорию школы, садятся в ожидающий их электрический экипаж. Дорогое удовольствие! Местные до сих пор лошадок запрягают в коляски. А эти на электрическом локомобиле, ещё и с водителем...
Я отошла от окна и подошла к мужу.
- Ревнуешь?
- С чего бы?
Я хмыкнула.
- А тебе какой пирог больше всего понравился?
- Конечно же твой!
- Вот как? А каком мой?
- Ягодный.
Угадал!
- Так чего ты злился?
- И ничего не злился!
- Ен, у тебя самовозгорание случилось. Раньше ж ты не мог огонь вызвать.
- Да? Не может быть! А когда возник огонь?
- Как меня инспектор хвалить стал.
Муж, видно, вспомнил, так как огонь вновь вспыхнул.
- Ен!
Хотела сказать, мол, где твоя выдержка, но решила, что муж может обидеться что усомнилась в его силах.
Ну что ж, может, наоборот, его позлить или заставить ревновать? Хотя нет, пусть сперва успокоится, а потом можно что-то и придумать.
Пока раздумывала, как быть, не заметила, что муж подошёл очень близко, прижал меня к столу.
- Ен...
А он стал расстёгивать мою сорочку.
- Ен, ч-что ты д-делаешь?
А он распахнул её, а после рывком развернул к себе, глядя исключительно на оголённую часть тела. Не совсем оголённую, так как под верхней сорочкой была ещё исподняя.
- Ен!
Его щекотали языки пламени, и руки, которыми он касался меня, тоже. Но больно не было, да и жар меня не трогал.
Ен расстегнул юбку и позволил ей упасть долу.
- Ен... - пыталась воззвать к его разуму, но он не слышал.
- Пламен!
- Повтори! - он всё же поднял на меня взгляд.
- Пламен!
- Как сладко звучит моё имя в твоих устах! - и он поймал губы и впился в них поцелуем.
Пока я отвлекалась на безумный поцелуй, с меня рыком сняли последнюю преграду.
Прервавшись, он скользил взглядом по моим губам, шее, груди.
Он приподнял меня и усадил на стол. А мои ноги стали ходуном ходить.
- Ну что же ты дрожишь, маленькая?!
- Ен, ты странный! И себя, похоже, не контролируешь! Ты меня пугаешь!
А он уже снимал с себя одежду. Наверное, я всё же ошиблась, он себя контролировал. В том плане, что одежду медленно снимал, не повреждая.
Но глядел всё же чудно на меня. И хуже всего было то, что какая-то часть меня желала, чтобы он всё же довершил начатое. Только...
- Ен!
- Да, Радость моя?!
Назвал так, как он называл. Мой ли это Ен?
Но он медлил, стоя во всей первобытной красе предо мною. Я скользнула вначале одними глазами по выпуклым бугоркам его мышц, подтянутому животу, его желанию и вернулась к зеркалу его души.
- Скажи, если надо остановиться, - сказал, глядя в глаза. Взгляд синих глаз бушует, словно колышущееся пламя.
- Скажи, что ты чувствуешь сейчас.
- Жажду обладать тобой, и желание не делить тебя ни с кем.
- Но я твоя, только твоя...
- Пока ещё нет. Ты так и не отдалась мне полностью, без остатка...
Он прав. Наш союз всё ещё можно оспорить, ведь я не собралась с духом, не стала принадлежать ему одному.
- Ен...
- Да, Радость моя.
- Поцелуй меня...
- Не уверен, что тогда смогу остановиться. Не хочу останавливаться. Понимаешь?
- Тогда не останавливайся. Я - твоя. Только твоя!
Ен отошёл, достал из шкафчика льняное масло...
- Что т-ты собрался делать?
- Хочу, чтобы тебе не было больно.
И умостился между моих дрожащих ног.
- Ен...
- Закрой глаза и скажи Пламен.
- П-пламен! - и он поцеловал меня, а его руки... Они ласкали меня ниже живота, ещё ниже... О, Боги! Что ж ты делаешь, любимый?!
Мысли покинули мою голову, позволив отдаться острым новым ярким ощущениям.
- Моя... - прошептал он, наполняя меня.
Действительно, больно не было... А когда всё закончилось, поняла, что отныне и навсегда я принадлежу своему мужчине. Любимому мужу. И я лежу в объятиях Ена и в синем пламени, которое не делает мне больно, не повреждает мои волосы, но согревает своим теплом. А муж мирно спит рядом со мной.