Я в полном изнеможении развалился на задней седушке и наблюдал, как она уложила Брунгильду на длинное тройное сидение, извлекла из медотсека странного вида ножницы и принялась срезать с нее черный костюм и находящуюся под ним футболку. Справилась она с этим быстро, так что мне внезапно стало видно обнаженную грудь Брунгильды, небольшую, но красивой формы. То, что я могу спокойно пялиться на оголенный бюст моей новой знакомой, не волновало ни медика, ни тем более саму Брунгильду, если они вообще об этом задумывались. Оно и понятно: с тремя пулями в теле уже не до приличий и стеснений.
Меня, к слову, прелести нацистской ведьмы-диверсантки тоже не сильно заинтересовали: не та ситуация, не та девушка. Гораздо важнее, что я могу перевести дыхание и что сидение мягкое и моя спина, ушибленная о стену и порезанная битым стеклом, чувствует себя чуть комфортнее, чем на жесткой земле.
А еще мне важно сообразить, что делать дальше. Куда меня везут? Кто меня там встретит? Что они мне скажут и что скажу им я?
Тем временем девица прицепила к потолку два пакета с каким-то раствором и крикнула водителю:
Нужна остановка на двадцать секунд!
Торможу!
Машина плавно затормозила, девица воткнула Брунгильде в руку капельницу очень четким движением, не совершая при этом никаких манипуляций с поиском вены, закрепила иглу пластырем и крикнула:
Пошел!
Машина начала плавно разгоняться, девица попридержала Брунгильду, чтобы та не скатилась с сидения, и принялась обрабатывать ее живот, покрытый засохшими кровавыми потеками, аэрозолем и ватными тампонами.
Лия, телефон! сказала Брунгильда, получила прибор смартфон как смартфон и левой рукой принялась выбирать номер из списка.
Алло, папа? Еду домой. Да, прошла успешно, хоть и с огромными осложнениями. Да, он со мной. Нет, вырубать не пришлось, он сам со мной пошел Верней, он меня оттуда и вытащил Да, нам очень досталось Мне больше, но это даже хорошо, я люблю внеплановые отпуски. Да, конечно Не знаю. Не знаю. Не знаю. Он ничего не помнит. Да, вероятно Нет! Да вот именно, что наш! У него баварский акцент! Конечно, будет! Да, хорошо. Ага. Нет, Лия мне уже все вколола. Ага, конечно. Целую, отбой.
Кто «наш»? поинтересовался я, когда Брунгильда уронила телефон на пол.
Ты.
В смысле «ваш»?
Ты военный, скорее всего. И скорее всего наш, а не неучтенный вражеский военнопленный. Хотя возможно, что ты шпион. Но вряд ли. Или, может быть, не военный Так ты точно не помнишь, что именно с тобой делали?
Я помню себя с того момента, как открыл глаза. Что было раньше просто белый лист.
Да уж А с кем там перестрелку вел?
С людьми в белых халатах. Ну
Дверца открылась и я увидел нескольких людей в белых халатах. Вот как уж не попал ли я из огня да в полымя?
Медики поспешно, но аккуратно вытащили из салона Брунгильду и уложили на каталку, затем заглянули снова и помогли выбраться мне. Я им подыграл: пусть думают, что я едва-едва на ногах стою, тем более что так оно и есть.
Людей в военной экипировке и с точно такими же странными ружьями, как то, из которого я уложил ассистентку, я увидел сразу. Стоят чуть поодаль, оружие у всех стволами вниз, что, наверное, не худший вариант. Блин, что там Брунгильда говорила о монстрах?
Меня усадили в кресло-каталку и медик, невысокий мужчина средних лет, спросил:
Характер ваших ранений?
Механические повреждения. Возможно, множественные переломы, но скорее, просто трещины. Чувство, будто меня сбили машиной.
В диагностику.
Я скосил глаза и увидел человека лет пятидесяти, который как раз отпустил руку Брунгильды, проследил взглядом, как ее увозят, и посмотрел на меня. О том, что это граф Айзенштайн, я догадался и без подсказки. Так, что бы мне следовало сказать?
Тут я заметил, что он сам собирается что-то сказать мне, но медики резво повезли меня вперед и граф остался позади. С ним еще двое молодых мужчин, все трое в неформальной одежде, и у одного из молодых кобура с пистолетом под мышкой.
Потом меня привезли в медицинское помещение, также заполненное разной аппаратурой, но оно все же почему-то больше напоминало больницу, чем лабораторию для бесчеловечных опытов. При этом два охранника пришли следом за мной и медиками и остались у двери. Не очень хорошо.
Главный прибор в комнате прозрачный прямоугольный «гроб», заполненный синеватой жидкостью, и с кучей подключенных к нему кабелей. Верхняя крышка-лежак установлена на трех телескопических домкратах и явно должна опускаться вниз.
Когда меня пересадили на этот «гроб» медик выглядит тщедушным, но на практике сильнее, чем кажется, медсестры тоже крепкие и попытались уложить горизонтально, я уперся рукой в лежак.
Что это такое? спросил я.
Хм Первый раз видите?
Я все тут первый раз вижу!
Это сонар-сканирующий резонатор Дойла с модулем первичной обработки фирмы «Таубе механикс», заправленный составом Ринзера. Короче говоря, вам понравится, вы вылезать не захотите.
Я с подозрением покосился вниз, и сунул палец в щель между лежаком и стенкой. Жидкость приятно похолодила палец и он сразу потерял чувствительность. Да, это будет очень в тему