И венчает эту кучу тотальная потеря памяти, опирающаяся на размышления о том, где я был семь месяцев.
Ну-у-у да, понимаю
прямой аналог сегрегация. Вагоны «только для белых», сиденья «только для белых», кафе и магазины «только для белых». Причем даже в шестидесятых-семидесятых годах. То бишь, все то же разделение на «высших» и «низших» но хотя бы без холокоста и газвагенов, а это очень большая разница.
И даже более того Существующий здесь режим куда более прогрессивен, чем сегрегация, потому что «там» если ты негр негром и помрешь, а тут все-таки есть варианты перейти из «унтерменшей» в «арийцы»
Эх-х, дожился: сижу и придумываю оправдания Рейху. Ладно, если будет куда валить свалю, а если нет? Российская империя? Я не фанат царизма, особенно такого, но с другой стороны мало ли как и куда этот царизм продвинулся за прошедшие сто лет? Надо будет выяснить, как обстоят дела в России. О! А еще надо достать где-то политическую карту мира!
Второй фильм оказался не совсем про войну, а скорее ужастиком: война там была только в прологе, повествующем о том, как русский патруль вначале столкнулся с группой ацтекских интервентов, а затем оказался истреблен несколькими вендиго. Выжил только один солдат, который сумел отбиться от преследователей и, израсходовав все патроны, заманил самого настырного вендиго на тонкий лед. Провалились в воду оба, но выбрался только человек. Однако военный трибунал приговорил его «за трусость и побег с поля боя» к многолетней каторге.
Основной сюжет развернулся несколькими годами позже все в той же Сибири. Главный герой отставной морской пехотинец с высокотехнологичным протезом вместо левой руки, работающий консультантом по безопасности в компании, арендующей у русских крупный, но удаленный прииск. Срок его контракта подходит к концу, и он улетает на русском самолете, небольшом двухмоторном пассажиро-грузовом транспортнике. Как водится по законам жанра, самолет-доходяга из-за постоянных неполадок не может долететь, и экипаж русские пилоты, больше похожие на водителей комбайна принимает решение садиться на запасном, заброшенном аэродроме.
Посадка заканчивается катастрофой: самолет разбивается, разваливается на части, вспыхивает и взрывается. Погибает весь экипаж и небольшой отряд русских солдат, сопровождавших груз. Однако задняя часть фюзеляжа, отвалившаяся при аварийной посадке, уцелела, а в ней пассажиры, включая немца-морпеха, привлекательную немку-связистку и инженера-шведа, а также несколько русских рабочих, показанных совершенно никчемными и беспомощными.
Ситуация крайне паскудная: оружие сгорело вместе с русскими солдатами, у пассажиров только охотничья винтовка шведа, а к месту катастрофы уже спешит вендиго. Вариантов нет, и выжившие укрываются в ангаре, где стоит оставленный там самолет, аналогичный разбившемуся.
Один из русских механик и летчик, он клянется, что сможет подготовить самолет к взлету и поднять в воздух, да только топлива нет. Другой русский работал на этом аэродроме два года назад и знает, что в терминале есть дальнобойная рация, которую можно запитать от ветряка. Этот русский ведет морпеха, связистку и шведа в терминал, попутно им приходится отбиваться от вендиго. Русский погибает, шведу удается подстрелить тварь, но затем у него заканчиваются патроны. Однако рация заработала, и связистка смогла передать сигнал бедствия удаленному форпосту на железнодорожной станции, населенной преимущественно немцами. Те, в свою очередь, передают данные своему руководству. Рейх возлагает ответственность на русских и требует любой ценой спасти терпящих бедствие.
Ситуация усугубляется полярной ночью и совершенно нелетной погодой. В пятидесяти километрах от покинутого аэродрома есть большая каторга, но весь охранный персонал демонстрирует крайнее малодушие и напрочь отказывается высунуться в тайгу за шестиметровые стены и «колючку». Директор лагеря начинает искать добровольцев среди заключенных, обещая свободу за доставку грузовика с топливом, но вызывается лишь один человек, тот самый солдат, выживший в прологе, а ныне простой каторжанин, русский с то ли сербским, то болгарским именем.
Затем начался сплошной экшн: пока выжившие пытаются починить самолет и при этом не стать ужином вендиго, которых оказалось больше одного, каторжанин гонит «постапокалиптический» грузовик с наваренными на кабину решетками сквозь ночь и стужу, отбиваясь от преследующих его вендиго при помощи нагана, выданного ему начальником каторги.
Вендиго оказываются вполне себе в состоянии угнаться за грузовиком, правда, и грузовик
громыхающее и скрежещущее чудовище, с трудом преодолевающее заснеженные просторы. Русскому удалось избавиться от погони, с невероятным риском прокатившись по разваливающемуся черт, а в России, по мнению рейховских пропагандистов, есть вообще хоть что-то неразваливающееся?! мосту, который обрушивается прямо за грузовиком. Однако двое самых сильных и бывалых вендиго к тому времени уже сидят на цистерне.
Грузовик не выдерживает гонку отказывает двигатель, но русский все же дотягивает до покинутого поселения. Здесь ему удается убить одного вендиго последним патроном, и тогда начинаются «игры разума»: интеллект, находчивость и хитрость человека против сверхтонких органов чувств второго чудовища. Русский обнаруживает покинутый танк и прячется в нем, закрыв люк перед самым носом вендиго, однако внутри он находит только замерзший труп последнего члена экипажа и его прощальную записку: у танка сломалась трансмиссия, остальные танкисты погибли, пытаясь выбраться, а этот предпочел застрелиться, и в его пистолете почему-то не оказалось больше патронов. Должно быть, танкистам выдают по одному на брата, только чтоб было чем застрелиться.