На столе бумага, в руке ручка. Надо писать. Рихард пытается сосредоточиться, мысли упрямо отказываются ложиться на бумагу. А ведь не писал брату и сыну еще с Франции. О чем писать? Ольга и Джулия погибли, убиты фашистами. Иван в какой-то экспедиции, явно по заказу Военного министерства, а если и не так, то все равно работает на царя и его лапотное быдло. Кирилл вообще воюет против свободных стран, может быть прямо сейчас бомбит наши корабли, расстреливает с воздуха наших защитников. Как им сказать, что их союзники убили Олю и Юлю
Черт. Когда друзья сообщили о трагедии «Македонии» Рихард сначала бросился звонить, порывался ехать в Портсмут, затем тупо нахрюкался до остекленения. Ничего он не мог сделать. Слишком поздно, опоздал не на неделю, а на годы. Стрелять надо было раньше, тогда в России, или еще до революции 28-го в Германии. Стрелять надо было сволочей Штрассеров, Шпеера, Гесса, Рэма пока они еще ходили по улицам без охраны, пока они еще собирали деньги на свои митинги, пока еще половина спартаковцев не переметнулась к наци.
Помнится, был у нацистов один неплохой человек. Маленький австриец с усиками. Воевал простым солдатом, картины рисовал, выдавал яркие речи, говорил о справедливости, национальном единстве в пику региональным сепаратистам. Куда он делся? Сел в тюрьму, проиграл Штрассерам, уехал из страны. От него остались только партийная программа и несколько статей в прессе. Может быть, с ним все было бы иначе, гораздо лучше и справедливее. Может быть. Возможно.
'Здравствуй, Ваня. Надеюсь это письмо дойдет до тебя и другие ты получил. Так вышло я переехал в старую добрую Англию. Тот самый Туманный Альбион, где до сих пор под холмами попадаются эльфы, лето не отличается от зимы, а профсоюзы реально работают. Сам знаешь уныние грех. Живу, работаю, друзья помогли с документами. Так вышло, что я опять меняю страну. Не помню, писал раньше или нет, но Британия действительно удивительный, уникальный остров. Редкий сплав старины и современности.
Вчера опять видел знаменитый туман, ты такого и представить себе не можешь. Зримый пример рукотворного явления природы. Настоящая Темза отличается от того, что пишут в туристических путеводителях. Река грязная, стиснута заводами и домами. А вот исторические мосты действительно красивы.
К сожалению, я сейчас один. Мои девочки не доехали до Англии. Корабль потоплен в проливе, Ольга и Джулия в пропавших без вести. Надежда есть: они могли не сесть на судно, во Франции бардак жуткий, могли спастись на шлюпке и потерять документы. В Британии много таких потерявшихся и спасенных из Ла-Манша. Знаешь, здесь война идет. Беженцев очень много.
Запиши мой адрес. Скорее всего, обоснуюсь в этой стране надолго. Отделения «Экспресса» здесь есть, работают так же, как и на континенте.
Что еще хорошего? Погода южной Англии напоминает нашу привычную Балтику. Слухи о дождях и пасмурных днях преувеличены'
С письмами Кириллу и родителям пришлось помучаться. Рихард решил ничего не писать о своей трагедии. Он и не знал, как сын на самом деле воспринял рождение сестры. Лучше не надо. А вот рассказать пару
трагикомических случаев приключившихся из-за незнания некоторых местных обычаев стоит. Может быть сыну удастся побывать в Англии. Главное, чтоб живым и здоровым.
На утро Рихард встретился с куратором. Прошлые дни он неплохо поработал, мотался по городам выискивая подростка безотцовщину или сироту похожего на лорда Гленора. Пора просить новое дело. Дело спасает, избавляет от уныния и горестей. За делом забываешь о своих бедах.
Из условий конспирации пришлось ехать на автобусе. Не слишком удобно, контингент весьма специфический и воняет, но это не страшно. Можно как герой Конана Дойла угадывать род занятий попутчиков.
Вдруг вспомнились мечты бросить все и уехать с женой и дочкой подальше от войны. Горько и наивно. Все осталось в прошлом, в старинном Меце, на пляжах Средиземноморья, в уютные кафе на берегу (успел ведь свозить Олю перед войной), осталось на том берегу Пролива. В настоящем все высохло. В душе только черная пустыня и ненависть. Даже злости нет. Только холодная расчетливая месть, желание убивать и втаптывать в грязь. Как они с ним.
Спенсер Стенли не подвел. Молодой журналист накатал великолепный репортаж, дал прекрасную статью о некоторых замечательных сторонах жизни лорда Гленора. Так получилось, популярного политика, одного из лидеров сторонников примирения, хорошего семьянина, может быть. В последнем публика уже не уверена, а как там на самом деле, теперь никому не интересно. Редактор сразу пропустил материал в печать, даже не просил свидетельств и подтверждения. Не удивительно, с ним хорошо поговорили.
Еще через неделю в прессу просочился некролог. Подающую надежды звезду журналистики, бесстрашного разоблачителя зарезали неизвестные в доках из-за двенадцати шиллингов в кошельке и дешевых часов. Вот тут-то и грянул скандал. В Коминтерне умели работать с общественным мнением.
Глава 9 Палестина
3 августа 1940. Князь Дмитрий.У неофициальной дипломатии есть свои преимущества. Дмитрий понял, что все сделал правильно, когда ему передали просьбу о встрече от имени министра иностранных дел короля Египта Фарука. Естественно, князь отнесся к просьбе весьма благосклонно. Тем более, Россия официально не воевала с Египтом, наоборот, продвигалось мнение, что мы освободили Египет от англичан. Конечно самих освобожденных никто не спрашивал такова жизнь, увы.