Подъехав к манежу, они бросили поводья сопровождавшим их лакеям, которые увели лошадей.
Едва они явились в манеж, как к Тьерре подошел человек благородной наружности, не привлекший, однако, внимания Флавьена. Они побеседовали несколько минут, после чего Тьерре, немного взволнованный, возвратился к своему спутнику.
Дорогой мой, я должен с тобой проститься. Мне необходимо вернуться домой, чтобы привести в порядок не дела, нет, это значило бы, что у меня есть какие-то крупные денежные интересы, а просто бумаги, мою пачкотню. Завтра я уезжаю в провинцию.
Значит, тебя похищает этот господин? спросил Флавьен, отходя от компании, к которой он было присоединился, и пытаясь разглядеть человека, подходившего к Тьерре, а теперь удалявшегося. Какой-нибудь родственник?
Нет, это муж.
А-а! Вот оно что. Все понятно. Но заинтересоваться провинциалкой? Фи! Не узнаю человека со вкусом, который так хорошо описывает светских дам, словно он принят у десятка герцогинь!
Эта женщина не провинциалка и не светская дама, ответил Тьерре, скрывая досаду, так как в этом комплименте ему почудилась насмешка, это женщина умная и с душой!
С душой? Забавное определение! Подобная разновидность мне незнакома. Вероятно, это очень скучно.
Флавьен, не паясничай! Ты лучше, чем хочешь казаться.
О нет! Впрочем, я сам виноват. Я жил так лениво Романов я не пишу, типы мне изучать не надо Но ты говоришь, что эта женщина с душой тебе нравится?
Больше того, я влюблен в нее, но я влюблен безнадежно, как говорят эти болваны романисты.
Понимаю, Тьерре, понимаю; я же говорил: ты изучаешь!
Ах, боже мой, нет я смотрю, я восторгаюсь, я наслаждаюсь созерцанием!
Оставь! Чтобы ты влюбился в добродетельную женщину, ты сам рассудок, сама логика! И часа не прошло, как ты сказал мне то, что я повторял себе сотни раз я вовсе не лишен нравственности; но это ясно само собой: «Зачем желать добродетельную женщину, если в тот день, когда она вам уступит, она перестанет быть добродетельной?»
И это ты, великолепный укротитель, задаешь мне подобный вопрос? А борьба? А торжество победы?
Ба! Это слишком просто. Восторжествовать над волей, над эгоизмом, корыстолюбием, капризами дело стоящее! Но торжествовать над добродетелью? Я даже пробовать не хочу, честное слово, настолько это мне кажется банальным.
Флавьен, ты уже развращен, а я нет, хоть я и старше тебя! Можешь думать, что хочешь, но добродетель это нравственное могущество, духовная сила; я люблю эту женщину за нее самое
И чтобы это доказать, хочешь развратить ее! О логически мыслящий человек, ты говоришь вздор или смеешься надо мной! До свидания и счастливого пути!
Я не хочу оставлять тебя в таком заблуждении. Если тебе не обязательно видеть, как мадемуазель Каролина берет барьер, проводи меня до моей поэтической конуры; может быть, я попрошу тебя об одной услуге.
Ага! Отправиться с тобой и занимать доверчивого мужа, в то время как ты будешь блистать красноречием перед его добродетельной половиной!
Возможно!
Ну, на это у меня не хватит мужества. Никогда не проси у меня ничего подобного. Я эгоист.
Ты прав, ответил Тьерре, я сам эгоист, и поэтому я покидаю тебя. Прощай!
И он удалился.
Через час, когда Тьерре готовился дома к отъезду, к нему вошел де Сож, очень возбужденный. Светские привычки не научили его сохранять спокойствие независимо от душевного состояния. Он всегда следовал первому порыву.
Флавьен, ты совершил какой-то безумный поступок! воскликнул Тьерре и мысленно добавил: «Или глупость!»
Нет, но мне очень хотелось и все еще хочется совершить его! откровенно ответил Флавьен, раскуривая сигару. Вот почему я прибежал к своему мудрому ментору пусть он охранит меня от самого себя!
Ментор! Когда это слово произносит человек, который хвалится тем, что заставляет всех повиноваться и никогда никому не уступает, оно означает: «Тот, кто читает нравоучения»!
Боже мой, Жюль, до чего же ты обидчив! Так встретить меня, когда я пришел искать у тебя успокоения! Оно мне просто необходимо.
А ты уверен, что я сам спокоен? Я же сказал тебе, что я влюблен!
Влюблен хладнокровно, как всегда,
и влюблен в самое добродетель, иными словами отнюдь не ревнив, поскольку к ревности нет повода!
Кто же из нас ревнив? Не ты ли? Ревнуешь мадемуазель Леонису!
Как только ты сближаешь эти два определения имя этой девки и прилагательное «ревнивый», я прихожу в себя, и мне хочется смеяться. Но когда я встречаю ее под руку с Марсанжем, у меня возникает непреодолимое желание прикончить их обоих.
Ты встретил их?
Только что, в манеже.
И что ты сделал?
Ничего. Поклонился им с самым серьезным видом.
Ну что ж, для человека, в котором все кипит, превосходно!
Да, но Марсанж был вне себя от моего равнодушия, а Леониса от моего презрения. Меня ничуть не удивит, если он в ближайшие же дни начнет искать со мной ссоры, а я не желаю впутываться в историю из-за девки, да еще в подобных обстоятельствах. Это выставит меня в смешном свете, а в тот день, когда я окажусь смешон, я, наверно, пущу себе пулю в лоб!
В таком случае надо месяца на два уехать из Парижа.