Да кто угодно. Мы все волосатые. Что при социализме, что при капитализме. Да хотя бы и Трамп! Надеюсь, он волосатый, а не лысый. Что еще?
Ирина-змея прочитала что-то в том духе, что грядет желтое и смоет белое, черное и красное. Андропов нахмурил брови, выставил вперед нижнюю челюсть.
Ты чего-то читал? Да.
Говори, не тяни резину!
Что-то по-китайски. «Ибу-ибуди, хайдау муди!»
Перевод знаю. Китайца долдонят это как заведенные мол, шаг за шагом к победе.
Андропов заметно помрачнел и задумался. Взял сушку, сломал ее, сжал в кулаке, вторую, третью, четвертую
Ты в другой раз свои видения мне обязательно рассказывай, проговорил он наконец. Это похоже на пророчество, хотя в эту чертовщину я не верю. Пророчество связано с китайцами. По первому впечатлению кто-то подсказывает нам, что они всех скоро уделают. Пока мы думаем, что китайцы продолжают ловить воробьев и летучих мышей для пропитания, там что-то происходит. Да и американцы зачастили в Пекин. Недавно у Дэн Сяопина был известный американский футуролог Тоффлер с женой. Книги пишет о будущем мире. Может, он крошку Сяо на что-то надоумил. Надо Тоффлера в Москву пригласить. Не забыть, сказал он уже как будто самому себе.
Но об этом потом! подытожил Андропов. Не зря я эту свистопляску затеял. И тебе придется тянуть лямку до конца. Иначе пидец настанет всем, неожиданно закончил председатель. Пиши шифровку Хелмсу.
Ответ прошу не задерживать».
«Отец Осетру. План принят в работу».
Глава 3
Но кто и у кого чего-то высосал, еще бабка надвое сказала! Поэтому приходилось сидеть дома. Его квартира на Неглинной улице вполне годилась для длительной отсидки. Дом стоял посреди средней величины торгового центра, с открытым на время эпидемии продуктовым магазином. Попасть в него можно было прямо из квартиры через подземный гараж, но Андрей Александрович, известный музыкальный продюсер, все же натащил домой несколько ящиков тушенки, упаковки с крупами, сахаром и солью. И ясное дело забил
кладовку рулонами туалетной бумаги. Сам он, в прошлом детдомовец, привыкший с детства обходиться без буржуазного пипифакса, смеялся в глубине души над этим сумасшествием пожрать и посрать перед смертью, но непременно с мягкой туалетной бумагой. «Тушенка с гречкой, как на зоне, а подтираться непременно итальянской, четырехслойной», ржал он в разговоре с любимой подругой Наташей Гулькиной, которую знал уже лет двадцать пять. Последние несколько лет он возил эту заметно располневшую, но со следами былой красоты даму, по «дискотекам 90-х» в компании еще не спившихся старичков и старух. Все бывшие звезды эстрады времен перестройки и ельцинского угара.
Андрей выгуливал и свое огромное, 150-килограммовое тело, по сценам провинциальных городов, на корпоративах, привычно напевая под фанеру любимые хиты для состарившихся детишек 80-х «Белые розы», «Розовый вечер». Как и всю остальную пургу «Ласкового мая», который ему навязали «органы» в своих неведомых и шкурных интересах.
Шел девятый час вечера. По телевизору диванные эксперты продолжали пугать коронавирусом. Доктор Мясников, еще вчера уверявший зрителей, что ковид-19 это ерунда, обычный сезонный грипп, вдруг развернулся на 180 градусов и начал топить в другую сторону. Зейналова, нервная дама из телевизора, похоже, окончательно спятила. С утроенной силой махала руками, стращала десятками тысяч умерших от «коронавируса» в России.
Слава богу, интернет работает, и эту блевотину можно не смотреть, сказал он сам себе, поскольку в квартире никого, кроме него, не было. Жена давно уехала в США, он жил на Неглинке один и часто разговаривал сам с собой, когда сидел один дома или вел машину.
Словно в подтверждение его слов, а может, и благодаря упоминанию Бога в настольном компьютере раздался булькающий звук вызова по скайпу. Андрей нажал красную кнопку на пульте телевизора, без сожаления простился с Зейналовой. Встал с изрядно помятой кровати, на которой лежал, обложившись подушками, целыми днями, выходя из спальни лишь по крайней надобности.
Вызывал абонент с аватаркой Масличной горы в Иерусалиме.
Вспомнил родненький, сказал он сам себе и щелкнул курсором по значку видеокамеры на скайпе. На экране появился патриарх Борис. Был одет в черную рясу, на голове черный клобук.
С Вербным тебя воскресением, сын мой, с хитрым прищуром проговорил Патриарх и осенил крестным знамением Андрея.
Спасибо, святой отец, и тебя с праздником! Позволь руку поцеловать, сказал он и приблизил губы к монитору компьютера.
Богохульник, со смехом произнес патриарх, но тебе и через оптическое волокно можно. Тебя Бог любит! Он прислонил «длань Бажью» к камере своего компьютера. Изображение святого отца на мониторе Андрея Разина враз исчезло, экран почернел это была рука патриарха Бориса.
Андрей припал губами к экрану и несколько раз громко, чтобы слышал Борис, поцеловал стекло macbook.
Вот так! Вот так! Вот так! приговаривал патриарх из динамиков, будто на самом деле ощущал припавшие к его руке губы своего крестного. Ну, хватит! наконец сказал Борис и убрал руку от камеры компьютера.